— И ещё. Если моей маме понадобится поддержка, я продолжу ей помогать. И больше не хочу слышать, что это исключительно мои проблемы.
Юрий кивнул.
— Лиза, прости меня, пожалуйста. Я действительно вёл себя как последний дурак.
— Ты не дурак, Юра, — тихо ответила она. — Просто слишком долго предпочитал ничего не говорить.
После юбилейного вечера отношения с родственниками заметно изменились.
Лариса Викторовна перестала звонить невестке напрямую.
Теперь она связывалась исключительно с сыном, примерно раз в две недели. Разговоры были короткими: здоровье, погода, обычные бытовые новости.
Об Елизавете свекровь даже не интересовалась.
Кристина удалила её из друзей во всех социальных сетях.
Позднее от тёти Вали Елизавета узнала, что сестра мужа рассказывает родственникам, будто жадная невестка окончательно настроила Юрия против его семьи.
Сама тётя Валя позвонила Елизавете примерно через неделю после скандала.
— Лизочка, ты только на Ларку сильно не сердись. Она всегда такой была. Но я тебе вот что скажу: всё ты правильно высказала. Я сидела тогда за столом и думала, что давно уже пора было кому-нибудь открыть им глаза.
В ноябре наступил день рождения Николая Ивановича.
Юрий отправился поздравлять отца один.
Передал подарок, немного посидел и приблизительно через час вернулся домой.
Елизавета не стала расспрашивать о семейном торжестве.
Муж сам упомянул, что мать общалась с ним довольно холодно, а Кристина вообще не появилась.
Тем временем Елизавета наконец занялась собственным здоровьем.
В октябре она прошла весь необходимый курс стоматологического лечения.
Потребовалось четыре посещения клиники.
Общая стоимость составила восемьдесят две тысячи рублей.
Во время последнего приёма молодая врач, на голове которой была забавная медицинская шапочка с изображением котиков, протянула Елизавете маленькое зеркало.
— Вот и всё. Теперь можете улыбаться совершенно спокойно.
Елизавета посмотрела на своё отражение.
Сначала улыбнулась осторожно, почти робко.
А спустя мгновение — широко и по-настоящему счастливо.
К накоплениям на банковском счёте она не прикасалась.
Более того, к декабрю сумела добавить туда ещё тридцать тысяч, заработанных на дополнительной работе.
И вот наступило очередное тридцать первое декабря.
На этот раз Елизавета проснулась около девяти утра.
Впервые за много лет ей совершенно никуда не требовалось спешить.
Никто не ждал её на чужой кухне с огромным списком поручений.
Никто не указывал, насколько мелко нарезать морковь и в какую посуду складывать салаты.
Она решила приготовить лишь то, что действительно хотелось самой.
Один любимый салат, запечённую курицу и ароматный яблочный пирог по маминому рецепту.
В шесть вечера приехала Ирина Павловна.
Она привезла подарки и красивую новую скатерть, которую собственноручно сшила специально к празднику.
Около девяти у Юрия зазвонил мобильный телефон.
На экране высветилось имя матери.
— Да, мама. Нет, мы сегодня дома. С нами Лизина мама. Нет, приезжать не будем. Тебя тоже с наступающим Новым годом. И папу от нас поздравь.
Он завершил разговор, положил телефон экраном вниз и вернулся к праздничному столу.
Елизавета уже сидела на своём месте.
В центре стола, застеленного новой маминой скатертью, стоял румяный яблочный пирог.
На часах было девять вечера.
И впервые за восемь лет в этот час Елизавета не суетилась возле чужой плиты, не вытирала тарелки и не прислушивалась к очередным замечаниям.
Она просто сидела рядом с любимыми людьми, наслаждаясь уютом собственного дома.
— Ну что, мои хорошие, — улыбнулась Ирина Павловна, поднимая бокал с соком. — Проводим уходящий год?
Елизавета посмотрела на маму, затем на мужа и тепло улыбнулась.
— Проводим, мамочка. Обязательно проводим.