Сначала Рома просто интересовался, с кем жена ходила обедать.
Потом стал расспрашивать, почему она возвращается с работы позднее обычного.
Следом появились претензии из-за сообщений от коллег, приходивших после семи вечера.
Если Алиса выражала недовольство, муж неизменно произносил:
— А почему ты так остро реагируешь, если скрывать тебе нечего?
Эти слова буквально выводили её из себя.
Получалось, что любое возмущение нарушением личных границ автоматически превращалось в свидетельство какой-то вины.
Примерно за месяц до памятного семейного ужина произошёл ещё один случай, заставивший Алису впервые серьёзно задуматься о том, насколько далеко зашло происходящее.
В тот день она вернулась с работы раньше привычного времени.
Войдя в спальню, обнаружила Нину Павловну возле туалетного столика.
Свекровь держала небольшой блокнот, в который Алиса время от времени записывала рабочие идеи и сведения о расходах.
— Что вы здесь делаете? — спросила она, остановившись в дверях.
Нина Павловна даже не попыталась скрыть удивления.
— Ничего особенного. Он упал, вот я и подняла.
— Этот блокнот находился внутри закрытого ящика.
— Значит, ящик ты закрыла недостаточно хорошо.
Алиса подошла, молча забрала записную книжку и убрала её на место.
Вечером она рассказала обо всём мужу.
Как обычно, Рома не увидел ничего страшного.
— Не собираешься же ты из-за этого объявлять настоящую войну?
— Рома, твоя мать открыла ящик в нашей спальне и читала мои личные записи.
— Откуда ты взяла, что она их читала?
— Потому что я собственными глазами увидела раскрытый блокнот у неё в руках!
— Может, всё получилось случайно.
— Случайно можно открыть ящик, вынуть оттуда записную книжку и начать её листать?
Муж пожал плечами.
— Откуда мне знать, что произошло на самом деле?
— Именно! Тебя никогда нет рядом, когда она нарушает мои границы. Но ты почему-то всегда абсолютно уверен, что твоя мама ни в чём не виновата.
Рома обиделся.
До позднего вечера он почти не разговаривал с женой.
Однако на этот раз Алиса не стала первой искать примирения.
Ей уже надоело, что всякое обсуждение поступков свекрови превращается в личную обиду мужа. Словно она обвиняла именно его, а не просила прекратить бесконечное вмешательство матери.
Спустя несколько дней Нина Павловна сама позвонила невестке.
— Алиса, Рома рассказал, что ты очень переживаешь из-за того блокнотика.
— Меня расстроил не блокнот, а то, что вы открывали закрытый ящик.
— Подумать только! Какое ужасное злодеяние!
— Я не называю это злодеянием. Просто прошу не прикасаться к моим личным вещам.
— А что ты там такое интересное прячешь?
— Это не имеет значения.
— Вот именно такие ответы и вызывают подозрения.
После этих слов Алиса прервала разговор.
Она ещё долго сидела на кухне и смотрела на лежащий перед ней смартфон.
Больше всего поражало абсолютное нежелание свекрови услышать её просьбы.
Для Нины Павловны любой отказ неизменно означал наличие тайны.
Если невестка не разрешает открывать свою сумку, значит, там обязательно спрятано нечто компрометирующее.
Устанавливает пароль на телефоне? Наверняка ведёт подозрительную переписку.
Не позволяет заглядывать в ящики? Следовательно, там непременно находятся какие-то секреты.
И самое печальное — Рома всё чаще рассуждал точно так же.
Однажды он вошёл в комнату в тот момент, когда Алиса закончила отвечать на сообщение и убрала смартфон.
Муж немедленно насторожился.
— Кто тебе писал?
— Катя, моя коллега.
— А зачем ты сразу выключила экран?
— Потому что закончила переписку и отложила телефон.
— Как-то слишком быстро ты это сделала.
— Рома, ты вообще понимаешь, насколько странно сейчас звучишь?
— Я ведь просто поинтересовался.
Количество подобных «невинных вопросов» росло с каждым днём.
Когда Алиса покинула офис?
Почему дорога домой заняла сорок минут вместо обычных тридцати?
Какие сотрудники присутствовали на совместном обеде?
Зачем мужчина из их отдела отправил ей улыбающийся смайлик в общем рабочем чате?
Поначалу Алиса терпеливо всё объясняла.
Позднее начала раздражаться.
Но любое её недовольство муж воспринимал как ещё одно подтверждение собственных подозрений.
При этом никаких объективных оснований ревновать у Ромы не существовало.
Жена никогда ему не изменяла, не заводила романов за спиной и не пропадала неизвестно где по вечерам.
Однако теперь её фактически обвиняли не в конкретных поступках, а в теоретической возможности совершить что-то неподобающее.
Общается с коллегой-мужчиной? Уже подозрительно.
Задерживается в офисе? Нужно выяснить причины.
Защищает телефон паролем? Значит, наверняка хранит секреты.
Однажды Алиса спросила напрямую:
— Рома, ты вообще мне веришь?
Муж некоторое время обдумывал ответ.
— Конечно, верю. Но доверие ведь необходимо постоянно подтверждать.
— Каким образом? Ежедневно отчитываясь перед тобой?