Вышло так, что Сталин и Молотов сыграли на внутренних проблемах рейха, который был искусственным, едва жизнеспособным государством. В предвоенные годы на «оборонку» там тратилось до 57% инвестиций в основные фонды. При этом собственные капиталы в нищей, разоренной репарациями Германии отсутствовали, ВПК содержали на деньги зарубежных «инвесторов». Эти гигантские средства шли на армию, пока в стране нарастали проблемы, прежде всего продовольственные.
«В Германии было создано государство войны, подготовке к которой были подчинены экономика, идеология и жизнь общества», — напоминает доктор философских наук Владимир Добреньков.
Летом 1939 года Германия находилась на грани голода. 20 сентября, всего через три недели после начала польского похода, в «победоносном рейхе» ввели карточную систему. Было бы еще хуже, но русские помогли. Из СССР пошли эшелоны с зерном, их немцы оплачивали своим хайтеком — станками, оптикой, электроникой, оружием. За хлеб нашей стране отдали даже новейший тяжелый крейсер Lützow, который впоследствии участвовал в обороне Ленинграда под именем «Петропавловск».
Русским и немцам нужно было продолжать дружить, вместе бить английских и американских плутократов — данный тезис очень популярен в фантастике альтернативно-исторического жанра. Дмитрий Лавриненко и Михаэль Виттман на руинах Тауэра, сверху им машут крыльями Александр Покрышкин и Эрих Хартманн, а на море совместно топят врагов сынки Деница и ребятки Кузнецова. Вот только авторы упускают один момент. Ключевой. СССР и Третий рейх никогда друзьями не были.
Успеть подготовиться к неизбежной войне — перевооружить армию, достроить «оборонку», передислоцировать промышленность на Урал. Таковы были задачи нашей страны, только ради этого заключался договор с Германией. Требовалась отсрочка, причем любой ценой. Цена оказалась не такой уж и высокой — всего лишь накормить своего врага.
И не более того. Никаких «секретных протоколов» к договору от 23 августа 1939 года не существовало, их придумали позже, во время перестройки. Другое дело, что от торговли — один шаг до более тесного взаимодействия. По принципу «враг моего врага — мой друг». А ведь именно Польша в конце 30-х представляла собой главную реальную угрозу и для СССР, и, пожалуй, для гитлеровской Германии.
Панская изнанка Второй мировой
