Фото его жены здесь тоже было. Подпись тоже была в духе похоронного бюро. Я думаю, эти фото утешали его, пока он расчесывал волосы.
***
То, сколько мои клиенты тратили денег, неимоверно поражало меня. В одном из домов я увидела квитанцию на только что купленное одеяло. Оно было дороже моего автомобиля. Я пылесосила детские комнаты, размером большие, чем вся моя квартира.
Роб — мой требовательный клиент, к которому я ходила по пятницам и который обожал меня — каждый месяц тратил $3000 на телевидение и интернет. На Рождество он прислал мне открытку со $100 внутри.
***
Обычно я никогда не встречалась со своими клиентами. Как-то я видела даму из Порно-Дома один раз в магазине. На ней было огромное пальто из шерсти, покрашенной в красный цвет. Она выбирала себе стейк. Я стояла в пяти метрах с сиропом от кашля и детским соком для своей дочери и делала вид, что не замечаю ее. Но она и понятия не имела, кто я. Я же знала, что прямо сейчас она лечится от затяжной инфекции половых органов.
Женщину, которая пользуется кремом с тестостероном я видела в ресторане. Высокая стройная женщина в хорошей форме, с пушистыми светлыми волосами. Она была на высоких каблуках, и на ней было слишком много макияжа. В ресторане она встречалась с любовником. Они улыбались друг другу, но не держались за руки.
Как-то он оставил сумку в ее доме, и не забрал до тех пор, пока домой не вернулись дети и их папа. В этой сумке был вибратор для яиц и смазка. Я стояла напротив этой парочки на барной стойке и думала: как это, должно быть, грустно — потерять свое либидо.
***
Через некоторое время я привыкла к одиночеству, какое царит в этих домах. Я привыкла к тому, что жены начинают курить и изменять мужьям в тот же день, когда они на несколько дней уезжали из города.
Одна из таких клиенток хранила коробок с сигаретами в морозильнике в гараже. Длинные тонкие сигареты. Не помню марку.
Вся ее кладовая рядом с кухней была забита обезжиренными супами, крекерами и заправками для салата. В холодильнике никогда не было ничего, кроме воды и салатов.
***
Мой самый главный клиент просил меня приходить к нему дважды в неделю на несколько часов. Кроме уборки, я делала многое другое: складывала белье его матери, отца и двух маленьких сыновей, утюжила его.
Его мать выходила из своего офиса по соседству только для того, чтобы рассчитаться со мной и спросить насчет акушерки в городе. «Я беременна, — говорила она. — Не могу поверить, что говорю это вам, вы первый человек, который об этом знает, если не считать моего мужа». Она боялась, что об этом узнает мой хозяин. Т.е. она не думала, что тот обрадуется идее, что у него будет брат.
Пока я убирала ее приборы из нержавеющей стали и протирала гранитную столешницу на кухне, мы с ней болтали. Она говорила, что хочет родить дома, несмотря на свой зрелый возраст. Я рассказала ей, как это опасно, на собственном примере, но она не поверила.
Неделю или две спустя я заметила пятна крови в туалете. Она рассказала мне, что у нее случился выкидыш. Теперь я видела перед собой совершенно другого человека: ссутулившегося, «прибитого» к земле. Даже не знаю, что еще тут сказать.
***
Через некоторое время я уволилась из клининговой компании и стала работать на своих клиентов без посредников. Это было сложнее, но зато я получила возможность не связываться с идиотами, которые просили, чтобы я убирала их дом в «особом» костюме, пока они расхаживали по нему голыми.
Я перестала подглядывать за своими клиентами. В этом теперь не было надобности: я убирала их жилье быстро, и мне не приходилось коротать время в ничегонеделаньи. Все они присылают нам с дочерью подарки на праздники, которых мы никогда не смогли бы купить на свои.
И я поклялась, что больше никогда не буду хотеть иметь дом, который будет слишком большим для того, чтобы я могла убраться в нем самостоятельно.