Я молча смотрела на неё.
Но Ванесса продолжила:
— А что касается пощёчины… за пять минут до приезда моих важных гостей она испортила дорогой импортный хрустальный поднос. Иногда человеку нужно напомнить его место.
— Её место? — тихо переспросила я.
Я так сильно сжала кулак, что ногти болезненно впились в ладонь.
— Да, её место, — резко ответила Ванесса.
Она подняла руку и ткнула меня ухоженным пальцем прямо в грудь.
— Запомни, Майя. Это больше не твой дом.
Я не отвела взгляда.
— Здесь ты всего лишь гостья. Поэтому сейчас ты наденешь на лицо улыбку, пойдёшь на кухню, поможешь своей матери оттирать жир с пола и не посмеешь испортить мне вечер.
Она сделала небольшую паузу.
А затем её голос стал ещё холоднее.
— Потому что если ты устроишь сцену, я попрошу Брэндона вышвырнуть твою мать отсюда уже сегодня ночью.
С этими словами Ванесса резко развернулась на высоких каблуках и вышла из кабинета.
Через несколько секунд из столовой снова донёсся её громкий смех, слившийся с голосами гостей.
Я осталась стоять в тёмном кабинете одна.
Грудь тяжело поднималась и опускалась.
Ванесса действительно считала себя хозяйкой этого дома.
Она считала, что распоряжается моей матерью.
Что может унижать её.
Бить.
Запирать в подсобных помещениях.
Указывать ей, где сидеть, что делать и когда говорить.
Она была абсолютно уверена, что всё находится под её контролем.
Ванесса лишь не знала одного.
Настоящая хозяйка дома уже вернулась.
И счёт за два года издевательств, унижений и жестокости вот-вот должны были предъявить к оплате.