Разговор прервался, когда на кухню вошёл сам Артём, насвистывая какую-то мелодию. Он заметил напряжённые лица, но только пожал плечами.
— Опять у вас всё серьёзно? Вы что, экзамен сдаёте?
Никто ему не ответил.
Тем временем в другой части посёлка Владимир понемногу возвращался к обычной жизни. Он устроился в небольшую мастерскую, где чинили технику. Дни тянулись ровно и однообразно, но именно эта простота удерживала его от полного провала в пустоту.
О прошлом он почти не говорил. Только иногда, проходя по знакомым улицам, замедлял шаг, будто внутри на мгновение открывалась старая рана.
Об Елене он не спрашивал. И всё же каждый раз, когда кто-то случайно произносил её имя, его взгляд становился заметно холоднее.
Однажды вечером он задержался в мастерской дольше обычного. Когда вышел на улицу, уже начинало темнеть. На дороге он неожиданно увидел знакомий силуэт.
Елена стояла у калитки старого дома, будто никак не решалась войти.
— Лена? — произнёс он после короткой паузы.
Она вздрогнула.
— Володя…
Между ними легло молчание. Слишком долгое для случайной встречи и слишком тяжёлое для обычного приветствия.
— Давно не виделись, — наконец сказала она.
— Да.
Он не сделал шага ближе. Она тоже осталась на месте.
— Слышал, у тебя свадьба скоро, — спокойно добавил он.
Елена опустила глаза.
— Да…
Это короткое слово прозвучало не уверенно, а устало.
— Понятно, — кивнул он.
И снова наступила тишина.
— Ты стал другим, — тихо сказала она.
— Все становятся другими, — ответил он ровно.
Она хотела добавить что-то ещё, но подходящих слов не нашла. Только поправила выбившуюся прядь волос.
— Мне пора, — произнесла она спустя мгновение.
— Конечно.
Их разговор оборвался так же внезапно, как и начался.
Когда Елена ушла, Владимир ещё долго стоял на месте. Внутри уже не было ни острой боли, ни отчаяния — только выжженное, ровное спокойствие, будто после большого пожара.
Тем временем свадебные хлопоты продолжались, но всё чаще они сопровождались мелкими ссорами. Артём раздражался из-за любой просьбы. Елена начала замечать, что его обаяние исчезает сразу, как только речь заходит о настоящей ответственности.
Однажды вечером он вернулся домой поздно. От него пахло чужим весельем и разговорами.
— Где ты был? — спокойно спросила она.
— Отдыхал.
— Мы же договаривались встретиться с моими родителями.
Он усмехнулся.
— Ну и что? Они никуда не денутся.
Эти слова впервые прозвучали для неё особенно неприятно.
— Ты вообще понимаешь, что происходит? — её голос стал жёстче.
— Понимаю. Всё нормально.
Но нормального уже ничего не ощущалось.
Через несколько дней всё стало ещё хуже. Артём начал пропадать чаще, появились разговоры, что он проводит время с приезжими приятелями, играет на деньги, гуляет вечерами. Елена не хотела верить слухам, но факты постепенно складывались в неприятную и ясную картину.
Отец снова заговорил за ужином:
— Ты уверена в этом человеке?
— Я сама разберусь, — резко ответила она.
— Иногда это “сама разберусь” приходит слишком поздно, — спокойно сказал он.
Эти слова будто остались висеть в воздухе даже после окончания разговора.
Однажды Артём вообще не вернулся домой. Сначала Елена решила, что он снова где-то задержался. Потом прошёл день. Затем второй.
На третий день он появился так, словно ничего не случилось.
— Где ты был? — голос у неё дрожал.
— По делам.
— По каким делам?
Он не сразу ответил. Потом лишь пожал плечами.
— По сложным.
И впервые она ощутила не просто раздражение, а глубокую усталость, переходящую в разочарование.
В тот вечер Елена долго сидела у окна. В памяти всплывали слова матери, отца, случайные фразы соседей. Всё, что раньше казалось ей преувеличением, теперь смотрелось совсем иначе.
И вдруг она поняла, что будущая свадьба больше не приносит ей радости. Только чувство долга, давление и страх ошибиться ещё сильнее.
Через неделю она сама пришла к Владимиру.
Он удивился, но виду не подал.
— Можно с тобой поговорить? — спросила она.
Он молча кивнул и открыл калитку.
Они сели во дворе. Было тихо, лишь ветер шевелил листья.
— Я не понимаю, что мне делать, — призналась она после паузы.
Он посмотрел на неё внимательно, но уже без той прежней мягкости.
— Тогда не делай того, в чём сомневаешься.
— Всё не так просто.
— Обычно всё становится сложнее только потому, что люди боятся честного решения.
Она опустила голову.
— Ты ведь всегда думал, что я выберу тебя, правда?
Вопрос повис между ними.
Он не отвёл взгляда.
— Я просто был рядом с тобой. Всё остальное решила ты сама.
Эти слова прозвучали спокойно, без упрёка.
Елена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Я не хотела причинить тебе боль.
— Я знаю.
И в этом “я знаю” не было ни обиды, ни скрытого ожидания.
Она поднялась.
— Спасибо, что выслушал.
— Береги себя, Лена.
Это был их последний долгий разговор.