Однако страна уже стремительно менялась. В воздухе ощущалось приближение больших политических и общественных перемен. Перестройка разрушала привычные представления о допустимом, а телевидение постепенно превращалось в пространство, где можно было говорить на темы, ещё недавно считавшиеся запретными.
В 1987 году на советских телеэкранах появилась программа «Взгляд», которой предстояло стать настоящим символом своей эпохи.
Её лицами стали четверо молодых, дерзких и прекрасно образованных журналистов: Влад Листьев, Александр Любимов, Дмитрий Захаров и Александр Политковский. Их появление произвело на зрителей приблизительно такое же впечатление, какое когда-то производили выступления ливерпульской четвёрки на поклонников новой музыки.
Эти ведущие не были похожи на привычных дикторов советского телевидения. Вместо официальных интонаций, строгих костюмов и заранее выверенных формулировок зрители увидели молодых людей, которые говорили свободно, эмоционально, порой вызывающе и совершенно не боялись спорить.
Особенно выделялся Александр Любимов. Он почти никогда не выглядел человеком, механически зачитывающим подготовленный текст. Его пристальный, серьёзный взгляд словно проходил прямо через экран, а обсуждаемые темы заставляли зрителей забывать обо всём остальном.
В эфире «Взгляда» звучали вопросы, которые раньше решались обсуждать только шёпотом на домашних кухнях. Здесь показывали музыкальные клипы, не вписывавшиеся в официальную телевизионную повестку, приглашали политиков с неудобными взглядами и поднимали общественные проблемы, о которых государственные каналы предпочитали молчать.
— Мы ведь не занимались обычным пересказом последних событий, — рассказывал много лет спустя Любимов одному из молодых коллег. — Нам хотелось встряхнуть всю страну, заставить людей проснуться. Именно тогда многие впервые почувствовали, что телевидение может разговаривать со зрителем по-настоящему.
Особенно напряжённым временем для журналистов стал август 1991 года. В стране произошла попытка государственного переворота, у московского Белого дома появилась бронетехника, а будущее Советского Союза оказалось под вопросом.
Любимов и его коллеги продолжали заниматься журналистикой, несмотря на опасность и неопределённость. Они стремились передавать людям происходящее без привычных официальных фильтров, отстаивая ту свободу слова, за которую зрители когда-то и полюбили «Взгляд».
Но политическая победа не означала, что программа сможет существовать в прежнем виде бесконечно. После драматических событий августа страна стала другой, а вместе с ней менялись запросы аудитории и принципы работы телевидения.
Первоначальная история «Взгляда» постепенно подходила к завершению. Августовские выпуски 1991 года стали своеобразным итогом целой эпохи. Правда, которая раньше воспринималась как вызов системе, в новых обстоятельствах уже не обладала прежней исключительностью.
Сочинский скандал, уголовное дело и неожиданный побег
Огромная популярность приносила Любимову не только признание, но и серьёзные неприятности. Один из самых тяжёлых эпизодов его биографии произошёл в 1989 году, когда журналист оказался в центре громкой истории, способной разрушить не только его карьеру, но и всю дальнейшую жизнь.
В тот период Александр работал в Сочи, где занимался расследованием обстоятельств, связанных с деятельностью местных криминальных структур. Однако вместо очередного журналистского разоблачения он сам неожиданно стал фигурантом уголовного дела.
Против известного московского телеведущего выдвинули чрезвычайно серьёзное обвинение, связанное с сексуальным насилием. Основанием стали заявления двух местных школьниц.
Подобная статья грозила длительным лишением свободы, а для публичного человека даже само появление таких обвинений означало тяжелейший удар по репутации.
Задержание, согласно изложенной версии событий, произошло неожиданно и весьма жёстко. Сотрудники правоохранительных органов остановили журналиста прямо на улице.
— Александр Михайлович, вам придётся пройти с нами, — произнёс следователь, предъявляя свои полномочия.
— Да вы что? Здесь явно произошло какое-то недоразумение! — возмутился Любимов, пытаясь разобраться в происходящем.
Однако возражения не помогли. На его запястьях уже защёлкнулись наручники, а впереди маячила перспектива оказаться в следственном изоляторе вдали от Москвы.
Александр был убеждён, что стал жертвой намеренно организованной провокации. По версии, изложенной в этой истории, он опасался, что в незнакомом городе противники сумеют использовать местные связи и добиться обвинительного приговора независимо от реальных обстоятельств.
В итоге журналист решился на поступок, который больше напоминает сцену из остросюжетного фильма. Вместо того чтобы оставаться в отделении и ждать дальнейшего развития событий, Любимов воспользовался удобным моментом и сумел скрыться от милиционеров.
Добирался до столицы он, как утверждается, на попутных автомобилях, стремясь как можно скорее оказаться в Москве и доказать свою невиновность.