— Марин, давай всё вернём, как было раньше.
— Что именно ты предлагаешь вернуть?
— Общий бюджет. Я передаю тебе зарплату, а ты снова занимаешься хозяйством.
— Нет.
— Как это — нет?
— Очень просто. За эту неделю я многое обдумала. И новая система мне неожиданно понравилась.
— Что именно тебе могло понравиться?
— Подсчёты. Я нашла таблицу, куда последние два года записывала все семейные покупки. Теперь я точно знаю, во сколько обходится наш дом. И наконец поняла, сколько на самом деле стоит моё время. Я пересчитала абсолютно всё.
— И к какому выводу пришла?
— К тому, что за пятнадцать лет ты задолжал мне очень большую сумму. Но я не потребую с тебя ни копейки. Я просто больше не стану бесплатно вкладываться в человека, который считает мой труд бесполезным.
— Марин, мне становится страшно от твоих слов.
— Я не пытаюсь тебя напугать. Я всего лишь показываю тебе результат. Это совершенно разные вещи… — она на мгновение запнулась. — Это не одно и то же.
— Тогда скажи, чего ты хочешь?
— Теперь уже ничего. Раньше я хотела, чтобы мы поговорили. Хотела, чтобы ты увидел, сколько всего я делаю. Хотела услышать извинения. Сейчас мне это больше не нужно.
— Что значит — не нужно?
— Я подаю на развод, Витя. Без истерик и громких сцен. Все документы уже подготовлены. Квартиру разделим в соответствии с законом, Даня останется жить со мной. Алименты я потребую в максимально возможном размере. С остальными вопросами справлюсь самостоятельно.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Решила разрушить семью из-за пачки кофе?
— Не из-за кофе. А из-за того, что мужчина, с которым я прожила пятнадцать лет, назвал меня нахлебницей, одновременно доедая приготовленные мной котлеты. Кофе к этому не имеет никакого отношения.
— Марина, давай без эмоций всё обсудим.
— Мы и так разговариваем без эмоций. Я не повышаю голос, не устраиваю сцен и не плачу. Я спокойно сообщаю тебе своё окончательное решение.
— Я признаю, что был неправ. Я зашёл слишком далеко. Можно всё отменить и начать сначала.
— Нет.
— Но почему?
— Потому что ты не просто зашёл слишком далеко, Витя. Ты действительно так обо мне думаешь. И думал так уже давно. Просто раньше не говорил об этом вслух. Поэтому я даже благодарна тебе за откровенность. Ты хотел честного расчёта — ты его получил.
— А как же Даня?
— Даня останется со мной. Все эти годы я была рядом с ним каждый день, а ты появлялся по выходным, если у тебя не возникали другие дела. Для него почти ничего не изменится.
— Марин…
— Всё, Витя. Разговор закончен. Садись ужинать. Курица, конечно, моя, но сегодня я тебя угощу. Всё-таки почти родственник.
Виктор медленно опустился на стул напротив. Даня молча смотрел в свою тарелку и изо всех сил изображал, будто не слышит ни единого слова. Марина протянула сыну салфетку, расправила воротник его футболки и тепло улыбнулась — так спокойно, словно завтра его ждал самый обычный школьный день.
А Виктор сидел за столом и постепенно осознавал, что проиграл партию, фигуры для которой собственноручно расставил на доске. Самым страшным было даже не поражение. Страшнее всего оказалось то, что он не мог вспомнить ни одного момента, когда ещё имел возможность изменить ход игры.