Я сидела на подоконнике в маленькой комнате. В пустой квартире пахло мыльной свежестью после клининга и чуть-чуть — гарью от жареной курицы, которую свекровь так и оставила в пластиковом контейнере на кухонном подоконнике.
— Готово, хозяйка, — мастер поднялся с колен и вытер руки ветошью. — Вот пять новых ключей. Старые можете выбрасывать, они теперь не подойдут. С вас две тысячи восемьсот.
Я перевела деньги через приложение Сбербанка по номеру телефона. Мастер собрал инструменты, вежливо попрощался и ушел, тихо захлопнув тяжелую дверь.
Я осталась одна.
Я прошла на кухню, взяла контейнер с курицей и выбросила его в мусорное ведро под раковиной. Следом туда отправилась початая бутылка настойки, которую забыл дядя Витя. Потом я поправила полотенце на трубе отопления.
Затем открыла сумочку, достала документы из потайного кармана и вытащила маленький серебристый брелок с серой глиняной птицей — тот самый, который сняла со связки Дениса. Птица была несовершенной: с неровным крылом, в мелких трещинках после обжига.
Я положила ее на пустой подоконник в большой комнате. На сером пластике она выглядела маленькой и одинокой. Но теперь она снова была на своем месте. На моем месте.
Я подошла к окну. Во дворе уже стемнело. Один тусклый фонарь у подъезда выхватывал из темноты угол старого железного гаража. Завтра нужно было ехать на склад, принимать новую партию деревянных заготовок для декупажа и утверждать расписание сотрудников для третьей точки на Покровке. Работы было много.
А как бы вы поступили на месте героини, если бы узнали, что близкие люди тайно распоряжаются вашим имуществом, прикрываясь «семейным благом»?