Пётр подошёл ближе, обнял жену и прижался щекой к её макушке.
Он тоже ничего не знал.
Тарас видел, как напряглась челюсть отца, как тот часто моргает и упрямо смотрит куда-то в сторону — туда, где за калиткой возвышается старая ёлка.
— Ниночка, — наконец очень тихо произнёс Пётр, так что сын едва расслышал. — А я ведь говорил тебе, что мы ещё сюда вернёмся.
Нина кивнула, всё ещё не убирая ладоней от лица.
Она прекрасно помнила те слова.
Оказалось, Пётр тоже не забыл.
* * *
В доме пахло свежей краской, еловой хвоей и маковым пирогом.
Ирина с Яриной приехали сюда на час раньше и уже накрыли стол на кухне.
Никакого ресторана, разумеется, не существовало.
Нина медленно переходила из комнаты в комнату, осторожно касаясь стен ладонью, будто прикасалась к близкому человеку после очень долгой разлуки.
Вот печь, которую когда-то Пётр каждую весну белил собственными руками.
Вот подоконник в спальне, откуда хорошо видно ёлку у ворот.
Вот гвоздь в коридоре, где всегда висела её сумка.
Даже этот старый гвоздь остался на своём месте.
На кухне Нина остановилась возле дверного косяка.
Все карандашные отметки сохранились.
До единой.
С датами, неровными линиями, детскими цифрами.
Самая верхняя была сделана в августе девяносто шестого года — примерно за неделю до того, как Тарас впервые уехал учиться в Киев.
А чуть выше теперь появилась ещё одна свежая карандашная линия.
На этот раз идеально ровная.
Рядом стояли две буквы:
«Н + П».
И сегодняшняя дата.
— Это Ярина сделала, — улыбнулся Тарас. — Сказала, что обязательно нужно отметить день, когда вы вернулись домой.
Пётр вынул из кармана очки, надел их и несколько секунд внимательно рассматривал новую отметку.
Потом кашлянул и сказал:
— Ровная получилась. Сразу видно — не в отца.
Все рассмеялись.
Нина тоже рассмеялась сквозь слёзы.
Поздно вечером, когда дети уже уехали, а Пётр задремал в кресле возле тёплой печки, Нина стояла у окна с чашкой чая в руках.
Снег медленно ложился на ветви высокой ёлки, на калитку, на Садовую улицу, по которой она столько лет проходила мимо собственного дома как чужая.
Тарас уже пообещал, что весной посадит рядом с ёлкой молодую яблоню.
Чтобы яблоки были свои.
Не купленные на рынке.
Следующим октябрём Нине больше не придётся выходить из автобуса на остановку раньше.
Ей вообще больше не нужно будет сюда ехать.
Потому что уезжать отсюда она уже не собиралась.