Поздно вечером Сергей попытался обнять её. Анна мягко, но уверенно отстранилась. Муж мгновенно напрягся. Его взгляд стал тяжёлым и тёмным.
— Ты что, теперь будешь меня игнорировать? Я стараюсь, цветы купил, отпуск предлагаю, а ты сидишь с таким выражением, будто я тебя чуть не убил!
Анна спокойно опустилась на стул и сложила ладони на коленях.
— А что я должна изображать? Ты ударил меня, Серёж. Не слегка толкнул и не дал пощёчину. Ты рассёк мне бровь. Половина лица до сих пор синяя. И при этом ты ни разу не попросил прощения.
— Прощения? — взорвался он. — За что мне извиняться? Ты сама всё спровоцировала! Я прекрасно знаю, как ты умеешь пилить. Ты бы начала выносить мне мозг из-за увольнения! Мама правильно сказала: лучшая защита — напасть первым. Если бы я тебя не остановил, ты бы меня морально уничтожила!
Анна посмотрела на него почти с сочувствием.
— Ты осознаёшь, что собственная мать уговаривает тебя избивать жену? Ты хоть когда-нибудь спрашивал себя, почему она считает это нормальным?
— Не смей говорить про мою мать! — рявкнул Сергей так громко, что в кухонном шкафу задребезжали тарелки. — Она святая! Всю жизнь слушалась отца и не жаловалась. И они прожили вместе до конца! А отец, между прочим, бил её гораздо сильнее, и никто не устраивал спектаклей! Если понадобится, я ещё раз тебе врежу. Для твоей же пользы. Потому что ты обязана знать своё место!
После этих слов в квартире установилась тяжёлая тишина. За окном проехала машина, и шелест шин на мокром асфальте показался необычайно громким.
Анна смотрела в искажённое злостью лицо человека, с которым когда-то делила дом, постель и мечты. Перед ней стоял уже не муж. Она увидела испуганного мальчика, которого с детства учили, что любовь обязательно должна причинять боль.
Но это понимание не вызвало желания простить. Наоборот, оно окончательно укрепило её решение.
— Благодарю за честность, — холодно сказала Анна. — Теперь мне всё ясно.
Сергей постепенно успокоился, раздражённо махнул рукой и ушёл спать в гостиную. Анна осталась на кухне. Именно в ту ночь её план окончательно сложился.
На следующий день, во вторник, Галина Петровна по привычке должна была приехать к сыну с новой кастрюлей еды. Анна заранее подготовилась. Она сняла пластырь, не стала маскировать синяк и надела старую растянутую кофту. Затем стала ждать.
Услышав шаги на лестнице, она слегка приоткрыла дверь. Галина Петровна как раз поднималась на этаж. В тот же момент открылась соседняя квартира. Людмила Ивановна, известная всему подъезду своей любовью к сплетням, вышла выбросить мусор.
Момент оказался идеальным.
Анна шагнула на лестничную площадку.
— Галина Петровна, прошу вас, — громким и дрожащим шёпотом заговорила она, искусно добавив в голос сдерживаемые слёзы. — Не заставляйте больше Сергея меня наказывать. Я никому ничего не скажу. Только не бейте меня больше, пожалуйста. Мне очень больно.
Свекровь застыла, не успев подняться на последнюю ступеньку. Людмила Ивановна от изумления выронила мусорный пакет. Её глаза стали огромными.
— Что ты такое говоришь, идиотка? — прошипела Галина Петровна.
Но её голос предательски дрогнул.
— Ты совсем рехнулась?
— Простите меня, — едва слышно произнесла Анна, втягивая голову в плечи. — Я всё поняла. Больше не буду.
Она отступила в квартиру и прикрыла дверь, но намеренно не стала запирать её. На лестничной клетке несколько секунд царила гробовая тишина. Затем раздался потрясённый и одновременно любопытный шёпот Людмилы Ивановны:
— Галочка, что же у вас там происходит?..
В следующую секунду Галина Петровна ворвалась в квартиру, с грохотом захлопнула дверь и набросилась на Анну. От её привычной интеллигентной маски не осталось и следа. Лицо перекосилось, губы побелели.
— Ах ты дрянь! Решила опозорить меня перед всем домом? Выставить чудовищем? Мой сын никогда не стал бы трогать тебя без причины! Ты сама его вынудила, а теперь изображаешь несчастную овечку!
Анна стояла в прихожей, прислонившись к стене, и молча ждала. Когда поток оскорблений достиг высшей точки, она медленно подняла руку. В ладони находился телефон с включённой записью.
— Продолжайте в том же духе, Галина Петровна, — тихо и отчётливо сказала Анна. — Ещё несколько фраз, и запись, на которой вы оправдываете избиение женщины, получит руководство вашей поликлиники, социальные сети и органы опеки. Я сохранила всё. В том числе и ваш старый дневник. Очень познавательный документ, особенно записи тридцатилетней давности.
Свекровь прижала ладонь к груди. Её лицо сначала налилось багровым цветом, а затем стало почти серым.
— Ты не осмелишься…
— Осмелюсь, — спокойно перебила Анна. — А теперь сядьте и молчите.
Она вошла в комнату, где на диване уже стоял собранный чемодан. В ту же секунду хлопнула входная дверь. Вернулся Сергей. Очевидно, мать успела позвонить ему ещё по дороге.
Увидев жену с чемоданом и Галину Петровну, едва державшуюся на ногах у стены, он бросился к Анне.
— Ты что здесь устроила, ненормальная?!