Гена отреагировал на моё сообщение лишь ближе к вечеру. Вместо ответа отправил один-единственный значок — жёлтую ладонь с поднятым большим пальцем. Ни обещания, ни отказа. Что он хотел этим сказать, я так и не разобралась.
В среду возле нашего дома «Гранта» не появилась.
А на следующий день Тоня, дождавшись, когда посетителей станет меньше, повесила на своё окно табличку «Перерыв» и пересела ко мне.
Тоне шестьдесят один год. На почте она работает дольше меня и знает практически всё, что происходит в нашем маленьком городе.
— Скажу тебе одну вещь, Лариса. Только ты сразу не падай. Твоя белая машина каждую ночь возле дома Жанки Чернышовой стоит.
— Какой ещё Жанки?
— Ну бухгалтерши с вашей мебельной фабрики. Ей сорок четыре, разведённая, дом свой в Сосновке имеет. Моя сестра через дорогу от неё живёт. Говорит, несколько ночей подряд твоя «Гранта» возле их забора припаркована.
— А давно у них это началось?
— Сестра рассказывала, что ещё весной он стал приезжать к Жанне обедать. И всё на твоей машине. Я ведь не для того тебе рассказываю, чтобы больнее сделать. Просто не хочу, чтобы тебя за дурочку держали.
Вот и выяснилось, что означало его желание «пожить одному». Двадцать три километра от нашего дома, небольшой посёлок и забор совершенно посторонней женщины.
О чём рассказали дорожные камеры
Первое уведомление о штрафе пришло в пятницу через Госуслуги.
Телефон подал сигнал прямо во время работы. Я как раз взвешивала посылку на стареньких почтовых весах, которые ещё с весны завышали показания примерно на двести граммов.
Открываю уведомление: превышение разрешённой скорости. Место нарушения — дорога в сторону Сосновки, неподалёку от поворота к озеру. К постановлению прилагалась фотография.
Камера запечатлела машину спереди.
Моя белая «Гранта». Знакомые номерные знаки. Та самая ароматическая ёлочка, подвешенная к зеркалу. За рулём сидел Гена в своей серой ветровке. А справа от него — светловолосая женщина с высоким хвостом, стянутым ярко-розовой резинкой. Она широко улыбалась. Даже на не слишком качественном снимке прекрасно было видно, что ей очень весело.
Разумеется, автоматические штрафы направляют собственнику автомобиля. А собственником была я.
За следующие четырнадцать дней таких постановлений оказалось уже шесть.
Превышение скорости на загородной трассе. Разворот через сплошную линию рядом с сосновским магазином. Парковка под запрещающим знаком возле фабричной проходной.
Каждый раз телефон уведомлял о новом нарушении. И каждый раз я открывала приложенную фотографию и долго её рассматривала. Хотя прекрасно понимала, что ничего нового там не увижу.
— Снова штраф? — интересовалась Тоня, не отрываясь от своего окошка.
— Снова.
— Тогда мой тебе совет: обязательно сохраняй каждую бумажку и каждый снимок. Ещё пригодятся.
Вскоре позвонил мастер-плиточник.
Ремонт ванной комнаты мы планировали ещё с предыдущей весны. С мастером договорились на октябрь, теперь он просил перечислить предоплату за материалы. На эту ванную мы собирали деньги целых полтора года. Накопилось сто шестьдесят тысяч рублей.
Сбережения лежали на накопительном счёте, оформленном на Гену. В его банке предлагали процент повыше, поэтому каждый месяц я переводила туда часть своей зарплаты через СБП.
Я отправила мужу короткое сообщение:
«Перечисли мастеру предоплату с нашего накопительного счёта».
Он перезвонил практически немедленно.
— Понимаешь, Ларис, я тут решил… На счёте уже ничего нет. Деньги я снял.
— Все до последнего рубля?
— А почему нет? Там не одни твои деньги лежали. Мне ведь тоже на что-то существовать нужно. Ты осталась с квартирой, с нормальной зарплатой, а я ушёл практически с пустыми руками.
— С пустыми руками? Ты уехал на моей машине и прихватил все накопления.
— Да сколько можно вспоминать этот автомобиль!
— Мы откладывали на ремонт ванной, Гена.
— Подумаешь, ещё какое-то время в старой помоешься. Не во дворце же живёшь.
Я стояла посреди кухни, держа чашку горячего чая.
И тут из телефонного динамика донёсся совершенно знакомый звук.
У нашей «Гранты» указатель поворота работал с характерным сбоем: сначала несколько быстрых щелчков, потом один более медленный. Именно это я и услышала.
А следом раздался женский голос:
— Ген, куда едешь? Налево надо было, ты поворот пропустил!
Я машинально поставила чашку на стол, но промахнулась мимо блюдца. Горячий чай разлился по клеёнке и тонкой струйкой потёк к пустующему Гениному месту.
Я смотрела на эту струйку, не делая ни малейшей попытки вытереть стол.
В следующий понедельник, воспользовавшись обеденным перерывом, я закрыла своё рабочее окно и отправилась в страховую компанию.
Её офис находился на втором этаже здания над хозяйственным магазином.
Там работала молоденькая девушка с длинными наращёнными ногтями. Когда она печатала, стук по клавиатуре разносился чуть ли не по всему коридору.
