Разговор длился недолго.
Когда он повернулся, на его лице смешались злость, растерянность и страх.
— Это… это ошибка! Это незаконно! Я подам на тебя в суд! Всё было оформлено на меня, никакой доли у тебя не было!
— Подавай, — сказала я. — Только учти: по документам твоя дарственная сейчас не более чем бумажка. А вот попытка вывода активов из компании генеральным директором — уже вполне реальный факт.
И это очень похоже на мошенничество в особо крупном размере.
Он тяжело опустился на стул напротив меня.
От его хищного превосходства не осталось ничего. Теперь передо мной сидел человек, загнанный в угол, растерянный и злой.
— Чего ты хочешь, Аня? — прошипел он. — Денег? Сколько? Я дам тебе компенсацию. Хорошую компенсацию!
— Мне не нужна твоя компенсация, Олег. Мне нужно то, что принадлежит мне по закону. Мои пятьдесят процентов. И я их заберу. А ты останешься ровно с тем, с чем пришёл ко мне пятнадцать лет назад. С чемоданом и долгами.
— Я не отдам тебе фирму! Я её создал!
— Ты был её лицом, — поправила я. — А создавала её я. Каждый договор. Каждую накладную. Каждую декларацию. Пока ты ездил на свои «деловые встречи».
Он вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.
— Ты пожалеешь, Аня! Очень пожалеешь! Я тебя уничтожу!
— Прежде чем пытаться уничтожить меня, тебе лучше позвонить своей Кате, — сказала я тихо.
В моём голосе появилась сталь.
— И спросить, получила ли она уведомление о досрочном взыскании долга по кредитному договору.
Олег застыл.
— Какой ещё долг? Я купил ей дом! За наличные!
— Нет, — я покачала головой и улыбнулась самой мягкой, самой бухгалтерской улыбкой. — Ты не купил ей дом. Ты убедил меня, что компании выгодно приобрести объект недвижимости как инвестиционный актив.
Дом купила компания «Горизонт». Потом этот дом был «продан» твоей любовнице. А она подписала кредитный договор с нашей же компанией на полную сумму.
Под залог этого самого дома.
Документы готовила я лично, Олег. Схема была почти идеальная. Ты хотел спрятать деньги от налогов. Помнишь? Это была твоя идея. Я только оформила её правильно.
И вчера, как единственный законный учредитель, я запустила процедуру взыскания задолженности.
У твоей Кати есть тридцать дней, чтобы вернуть всю сумму. Если она этого не сделает, дом снова перейдёт на баланс компании. То есть фактически — под мой контроль.
Его лицо исказилось. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
Не тихую удобную Аню, а кого-то совершенно другого. Чужого. Опасного.
Он снова схватил телефон и, не сводя с меня глаз, набрал номер.
— Катя? Это я. Слушай внимательно… Что значит «пошёл ты»? Какое уведомление?
Я молча наблюдала за этой сценой.
Сначала голос у него был властный. Потом раздражённый. Потом растерянный. А в конце — почти жалкий. В трубке, судя по всему, кричали.
Он ушёл в угол, пытался говорить что-то про «я всё решу», «это ошибка», «она блефует», но его уже не слушали.
Он швырнул телефон на диван с такой силой, что тот подпрыгнул и упал на пол.
— Ты… — он повернулся ко мне, тяжело дыша. — Ты расчётливая дрянь.
Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один.
Он навис надо мной — огромный, разъярённый, с красным лицом.
— Думаешь, это забавно? Думаешь, я позволю какой-то серой мыши разрушить мне жизнь?
Он схватил меня за плечи и резко встряхнул. Сильно. Голова мотнулась назад.
— Я тебя раздавлю! Я пятнадцать лет на тебя потратил! Лучшие годы! Надо было бросить тебя ещё тогда, после выкидыша! Ты даже родить нормально не смогла, бракованная!
И вот тогда внутри что-то щёлкнуло.
То, что ещё оставалось во мне — жалость, остатки любви, тень прошлого — рассыпалось в пыль.
Внутри стало пусто. Чисто. Холодно.
Я смотрела на его перекошенное лицо, на его руки, впившиеся мне в плечи, и не чувствовала ничего. Ни боли. Ни страха. Ни сожаления.
— Отпусти меня, Олег, — сказала я глухо.
Он отшатнулся, словно обжёгся.
Я медленно потерла плечи и посмотрела на него снизу вверх.
— Ты прав. Я действительно всё рассчитала. Но ты даже близко не представляешь, насколько.
Я встала, подошла к рабочему столу в углу гостиной и открыла нижний ящик.
Оттуда я достала тонкую серую папку.
Не ту, где лежали бумаги по компании.
Другую. Личную.
— Ты правда думаешь, что наш бизнес ограничивается только ООО «Горизонт»? Думаешь, я не знала про твои левые контракты?
Про откаты наличными. Про подставную фирму на Кипре. Про деньги, которые ты выводил через неё.
Он побледнел.
Резко. Так, что красное от злости лицо стало почти серым.
— Ты несёшь чушь. У тебя ничего нет.
— У меня есть всё, — ответила я и раскрыла папку. — Вот копии счетов. Вот записи наших разговоров, где ты хвастаешься, как обошёл налоговую.
Вот детализация переводов на офшорный счёт, о котором, как ты был уверен, я не знала.
Все эти годы я вела две бухгалтерии, Олег.
Одну — для тебя и налоговой.
Вторую — для себя.
И для людей, которым такие документы обычно очень интересны.