– Этот месяц многое показал, – ответила Ирина, закрывая воду. – И я вижу, что ты изменился. Но одного месяца недостаточно. Ты ведь с ней не один вечер провел. А я доверяла тебе семнадцать лет. Вообще не проверяла.
– Значит, у нас совсем нет шансов снова жить как раньше?
– Как раньше точно уже никогда не будет.
Ирина забрала у него полотенце, которое Олег нервно мял в пальцах.
– Я узнала о тебе вещь, которой прежде не знала. Ее невозможно вытащить из головы и выбросить. Но, как ни странно, я все равно тебя люблю. И разводиться только потому, что сейчас мне страшно и больно, тоже не хочу. Давай продлим нашу паузу. Еще примерно на три месяца. Ты остаешься там. Мы встречаемся. Иногда куда-то ходим вместе. Ты проводишь время с детьми. Но обратно пока не переезжаешь.
Олег подошел к окну.
Долго вертел на пальце обручальное кольцо, которое за весь этот месяц так и не снял.
Потом вернулся к столу и сел.
– Хорошо, – сказал он. – Согласен. Знаешь, раньше я почему-то был уверен: если ты меня любишь, значит, обязательно когда-нибудь простишь. Просто нужно дождаться. А теперь понимаю, что любовь и прощение вообще не одно и то же.
Ирина ничего не ответила.
Только аккуратно повесила полотенце на ручку духовки.
В конце февраля Олег приехал среди недели без предупреждения.
Раньше он во время их раздельной жизни такого себе не позволял.
Ирина открыла дверь в домашнем халате, с волосами, спрятанными под полотенцем после маски.
В руках у мужа была синяя пластиковая папка.
Цветов не было.
Олег прошел на кухню.
Сел.
Начал доставать из папки бумаги одну за другой, как на рабочем совещании.
На стол легли чеки, подтверждающие четырнадцать консультаций у психолога.
Затем банковская распечатка, из которой было видно: последние два месяца он оплачивал ровно половину расходов на жилье, детские секции и даже новые футбольные бутсы Дани.
Отдельно лежал документ о переводе на другой объект.
Еще в декабре Олега направили работать на Северный, поэтому в плановый отдел он теперь практически не заходил.
– Ее номер я удалил, – сказал он. – В общем рабочем чате она потом сама меня заблокировала. Если хочешь проверить телефон – пожалуйста, вот он. И Соне я теперь вещи в бассейн сам собираю. Купил вторую шапочку. Запасная постоянно лежит у нее в кармане.
Ирина просмотрела банковскую распечатку.
Задержалась взглядом на строке с покупкой бутс.
Положила бумаги обратно на стол.
– Я хочу попробовать вернуться, – произнес Олег. – Именно жить здесь. С вами. Я не требую, чтобы все сразу стало нормально. Скажешь, как лучше, так и сделаем.
Ирина смотрела на аккуратно разложенные документы.
На этой же клеенке несколько месяцев назад лежал ее обычный тетрадный лист со списком требований.
Но сейчас перед ней впервые находились не обещания мужа.
А подтверждения того, что он действительно что-то сделал.
– Давай попробуем, – наконец сказала Ирина. – Только постепенно. Ты перевозишь вещи, но пока спим отдельно. Все обязанности обсуждаем заранее. Кто и за что отвечает. И самое главное – не притворяемся, будто ничего не произошло и все снова стало прежним.
– Значит, ты меня простила?
Олег спросил слишком быстро.
Надежду в голосе он даже не пытался скрыть.
– Я могу сказать только одно: сейчас я готова снова попробовать жить с тобой. А доверять придется учиться заново. И это будет долго. Возможно, очень долго.
Уже в прихожей Олег начал застегивать куртку.
Потом неожиданно остановился.
– Ир, а почему ты вообще выбрала такой путь? – спросил он. – Ты ведь могла сразу со мной развестись. И никто бы тебя не осудил. Лариса первая сказала бы, что ты права.
– Потому что я тебя люблю. И люблю наших детей. Мне нужно знать, что я действительно сделала все возможное, прежде чем окончательно разрушить семью. Но запомни одну вещь: если когда-нибудь подобное случится снова и ты решишь предложить мне «просто забыть», никакой второй попытки уже не будет. Ни месяца отдельно, ни трех месяцев, ни психологов. Ничего.
Олег не начал спорить.
Не стал убеждать ее, что такого точно никогда не произойдет.
Он просто кивнул.
И вышел.
Еще через неделю Олег привез домой две большие сумки и коробку с ноутбуком.
Свои вещи он пока разместил в гостиной, на полках, которые Ирина освободила с утра.
Зубную щетку поставил в общий стакан в ванной.
Посмотрел на нее.
И почти сразу переставил отдельно, на верхнюю полку.
Вечером Даня уже в третий раз заглядывал на кухню в поисках чего-нибудь съедобного.
Олег подошел к комнате Ирины.
Остановился в дверях, держась рукой за косяк.
– Ир… а мне сегодня можно остаться на ужин?
Ирина оторвалась от ноутбука.
На экране была открыта таблица с ее расходами за февраль.
Она посмотрела на мужа.
– Можно, – ответила она и впервые за долгое время улыбнулась. – Только готовишь сегодня ты. Курица лежит в морозилке. Соня не ест лук. А Даню корми с расчетом, будто у нас дома трое подростков. Сковородка стоит там же, где стояла всегда.
Олег еще секунду постоял.
Потом молча закатал рукава и отправился на кухню.
Через несколько минут Ирина услышала, как он снова долго гремит кухонным ящиком в поисках той самой лопатки.
А из коридора раздался возмущенный голос Сони:
– Пап! Курицу сначала разморозить надо! Ее нельзя прямо замороженную на сковородку бросать!