Но в этот момент Даня потянулся через стол за кетчупом и локтем задел стакан сестры.
Компот разлился по столу.
Соня закричала.
Ирина снова застегнула сумку.
– Я устала, – произнесла она. – С Ларисой долго разговаривали, голова разболелась. Ешьте сами.
– Ир, ты чего? – Олег наконец положил нож.
Не отвечая, Ирина взяла первое попавшееся полотенце, вытерла лужу компота и вышла из кухни.
Дверь спальни она закрыла за собой.
Примерно через десять минут Олег появился с тарелкой макарон.
Держал ее так, словно собирался лично кормить жену с ложки.
– Что произошло? Лариса тебе что-нибудь сказала?
– Олег, мне сейчас нужно побыть одной. Я действительно плохо себя чувствую. Пожалуйста, ничего пока не спрашивай.
– Может, обезболивающее принести? Нурофен вроде где-то лежал.
– Мне не нужна таблетка.
Он еще немного постоял в дверях.
Затем поставил тарелку на комод и ушел.
До самого вечера Ирина занималась шкафом с зимними вещами, который собиралась разобрать еще с весны.
Она вытаскивала свитера мужа, складывала их на кровать ровными стопками, а потом зачем-то возвращала обратно точно в том же порядке.
Дважды Ирина брала телефон и открывала фотографию.
Увеличивала изображение пальцами до тех пор, пока рука незнакомой женщины не превращалась в размытое розовое пятно.
Макароны на комоде давно остыли и слиплись.
Вечером Ирина неожиданно сама сказала, что вынесет мусор.
Соня посмотрела на нее крайне подозрительно, словно мать пыталась задобрить ее каким-то хитрым способом.
У мусорных контейнеров никого не было.
В воздухе пахло мокрым картоном и сырой землей.
Ирина поставила ведро рядом с собой и позвонила Ларисе.
– Лар… я вообще не понимаю, что теперь делать, – сказала она сразу после того, как подруга ответила. – Я ведь его люблю. Представляешь? Стою сейчас возле мусорки, рядом картофельные очистки воняют, а я люблю этого человека. Как последняя идиотка.
– Ты не идиотка.
– Я не хочу развода. У Сони в декабре выступление. Даня в девятом классе. Ипотека еще не закрыта. Я даже не представляю, как делить весь этот быт, детей, квартиру… кто куда… – Ирина запнулась. – Но жить и притворяться, что ничего не узнала, тоже уже не получится. Он сегодня хлеб режет, а я смотрю на его руки и думаю: этой же рукой он ее…
Она не договорила.
Лариса несколько секунд молчала.
На заднем фоне у нее тихо работал телевизор.
– Я не стану советовать тебе разводиться или прощать, – наконец ответила подруга. – Потому что последствия потом будешь проживать ты, а не я. Если понадобится, я могу приехать. Хоть сейчас.
– Скажи мне, так вообще бывает? Человек может изменить и при этом продолжать любить свою семью?
– Не знаю, Ир. Наверное, бывает всякое. Только есть одна проблема: независимо от того, любит он кого-то или нет, поступок уже совершен. Его обратно не отменишь.
Ирина повернулась лицом к стене трансформаторной будки, чтобы никто случайно не увидел ее из окон соседних домов.
И впервые за этот день разрыдалась.
Не тихо и красиво, как показывают в кино.
Она плакала с икотой, размазывала слезы рукавом куртки и никак не могла остановиться.
Лариса все это время оставалась на линии и не произносила ни слова.
Наконец Ирина вытерла нос салфеткой, случайно найденной в кармане, и сказала:
– Все, пойду обратно. А то дети решат, что меня вместе с мусором похитили.
Черновик сообщения Олегу все еще хранился в телефоне.
У самого подъезда Ирина окончательно его удалила.
Она решила задать вопрос мужу лично.
И услышать, что он скажет сам, еще до того, как увидит фотографию.
Следующим вечером Ирина дождалась, пока Соня ляжет спать, а Даня закроется в комнате с наушниками.
После этого она позвала мужа на кухню.
Олег сел напротив, взял бутылку минералки и начал ковырять ногтем бумажную этикетку.
– Где ты был в пятницу вечером? – спросила Ирина.
– С Самойловым. Я же тебе говорил. Мы по второму корпусу смету доделывали, – мгновенно ответил Олег, но на жену не посмотрел. – А что случилось?
Ирина положила перед ним телефон.
Открыла фотографию.
Повернула экран.
– Кто эта женщина?
Олег посмотрел на изображение.
Потом на жену.
Снова на фотографию.
Этикетка под его пальцами с тихим треском разорвалась на две части.
Молчание затянулось настолько, что за стеной у Дани закончился один музыкальный трек и включился следующий.
– Олег, я спросила, кто она, – медленно повторила Ирина.
– Настя. Работает у нас в плановом отделе, – наконец ответил он. – Мы давно знакомы по работе. Потом как-то… слишком близко стали общаться. Несколько раз встречались.
– Вы спали вместе?
Он опустил глаза.
Большим пальцем стал размазывать каплю воды, оставшуюся от бутылки на клеенке.
– Да.
Ирина отчетливо слышала все вокруг.
Гудел холодильник.
Сверху кто-то двигал стул.
Даня в соседней комнате смеялся в микрофон во время игры.
Она ожидала, что сейчас сама начнет кричать, бить посуду или плакать.