Я поднялась наверх. Там было три двери. За первой находилась спальня: идеально застеленная кровать, словно на ней никто никогда не лежал. В шкафу висела только женская одежда. Ни одной мужской рубашки, ни одного костюма, ни следа мужа. Сердце болезненно сжалось.
Вторая комната была похожа на кабинет. Всё аккуратно, строго, почти безлично. Ни фотографий, ни бумаг, ни хоть какого-то следа Кан Джуна. Будто этого человека в её жизни вообще не существовало.
Я открыла последнюю дверь — и почувствовала, как ноги становятся ватными. Комната была заставлена коробками. Некоторые были раскрыты, и внутри лежали пачки денег. Доллары. Я коснулась одной пачки дрожащими пальцами. Что это значит?.. Я знала, что дочь ежегодно отправляет мне по 100 000 долларов. Но если здесь столько наличных — откуда они? И почему их прячут?
В этот миг внизу хлопнула дверь. Затем послышались тихие шаги. Сердце ударило в грудь так сильно, будто хотело вырваться наружу.
И вдруг чей-то голос позвал…
Голос был негромким, осторожным, но в мёртвой тишине дома он прозвучал для меня как удар колокола.
— Мама?..
У меня перехватило дыхание. Я медленно обернулась к двери и увидела её.
Мэри Лу.
Она стояла на пороге, не двигаясь, словно боялась сделать хотя бы один шаг. За эти годы она почти не изменилась: всё та же стройная фигура, всё те же мягкие черты лица. Но глаза… в них появилась глубина, тяжёлая усталость, которую невозможно спрятать. И вместе с ней — странное облегчение.
— Ты… — прошептала она. — Ты приехала…
Я не смогла сразу произнести ни слова. Всё, что я носила в себе двенадцать лет — тоска, обида, тревога, страх — разом поднялось и сдавило горло.
— Мэри… — наконец выдохнула я.
Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга, будто заново учились узнавать родные лица. А потом она резко бросилась ко мне.
— Мама!
Она обняла меня так крепко, что у меня закружилась голова. Я почувствовала, как дрожит её тело. И только тогда поняла, что тоже плачу.
— Почему ты не предупредила, что приедешь?.. — глухо спросила она.
Я отстранилась и посмотрела ей прямо в лицо.
— А ты почему двенадцать лет не возвращалась домой?
Она опустила глаза. На несколько секунд комнату снова заполнила тяжёлая тишина.
Я указала на коробки.
— Что это такое, Мэри?
Она будто окаменела. Лицо стало бледным.
— Ты… нашла эту комнату…
— Я прошла по всему дому, — тихо сказала я. — Здесь нет жизни. Нет твоего мужа. Нет ничего… кроме этих денег.
Она медленно закрыла дверь и подошла к одной из коробок. Провела ладонью по пачкам долларов.
— Я знала, что однажды этот момент наступит, — почти беззвучно сказала она.
Внутри у меня похолодело.
— Где Кан Джун?
Она ответила не сразу. Села на край коробки и подняла на меня взгляд.
— Его нет, мама.
— Что значит — нет?
— Он пропал… почти сразу после свадьбы.
Мне показалось, что пол подо мной качнулся.
— Как это — пропал?
Она глубоко вдохнула.
— Мы поженились… а через три недели он уехал. Сказал, что у него срочные дела. Я ждала. Один день, второй, неделю… Потом он просто перестал отвечать.
Я не могла осознать услышанное.
— И ты… все эти годы была одна?
Она кивнула.
— Я пыталась его найти. Ходила в полицию. Но постепенно выяснилось, что многое в его жизни было совсем не тем, чем казалось.
Тревога внутри меня начала расти.
— Тогда… откуда деньги?
Она горько усмехнулась.
— Сначала я думала, что это его переводы. Те самые 100 000 долларов. Я убеждала себя, что он не может вернуться, что у него проблемы, что он занят…
Она подняла глаза.
— А потом узнала правду.
— Какую правду?
— Деньги приходили не от него лично.
Сердце болезненно сжалось.
— Тогда от кого?
Она замолчала, словно собиралась с духом.
— От организации, с которой он был связан.
— Организации?
— Это была не обычная компания, мама.
По спине пробежал ледяной холод.
— Что ты пытаешься мне сказать?
Она поднялась и подошла ближе.
— Он втянул меня туда. Не открыто, не сразу… но я оказалась частью системы, из которой нельзя просто взять и уйти.
— Мэри, ты меня пугаешь…
— Я сама была напугана до смерти, — тихо ответила она. — Сначала мне велели только принимать переводы. Потом — хранить деньги. Потом — выполнять небольшие поручения.
Я снова посмотрела на коробки.
— Эти деньги…
— Они не мои, мама.
Повисло молчание, почти невыносимое.
— Тогда зачем ты отправляла их мне?
Она резко схватила мои руки.
— Потому что это было единственное, что я могла для тебя сделать! Я не могла приехать. Не могла рассказать. Не могла объяснить правду. Но я могла хотя бы сделать так, чтобы ты ни в чём не нуждалась.
— Ни в чём не нуждалась? — голос мой дрогнул. — Ты называешь это спокойной жизнью?
Она зажмурилась.
— Я боялась, что если перестану… они заметят тебя.
Я застыла.
— Кто — они?
Она не ответила.
И именно в этот момент снизу снова донёсся звук.
Тяжёлые шаги.
Мы обе резко повернули головы к двери.