Ты всегда слишком занят для нас, и ты относишься к маме так, будто она здесь только для того, чтобы служить тебе.»
Джош кивнул, его голос был спокоен.
«Она работает так же тяжело, как и ты, но ещё и ведёт весь дом.
А всё, что ты делаешь, это жалуешься.»
Папины плечи опустились, и на его лице отразилось чувство вины.
Прежде чем он смог что-то сказать, в дверь вошла мама.
Её глаза расширились, когда она увидела нас всех.
«Что здесь происходит?» спросила она, переводя взгляд с нас на папу.
Папа посмотрел на неё, и в его глазах были слёзы.
«Я… я думаю, что был ужасным мужем и отцом.
Мне так жаль.»
Не говоря больше ни слова, он отправился на кухню, и мы наблюдали в изумлённой тишине, как он начал рыться в шкафах.
«Готовлю ужин! Кто-нибудь хочет лепёшки?» позвал он, удивив нас всех.
Мы сели за стол, всё ещё в шоке.
Папа вышел из кухни с парующим горшком и начал нас угощать, извиняясь за каждый поданный ложкой кусок.
«Я всех вас игнорировал, и теперь я это вижу,» сказал он искренне.
«Я обещаю, что изменюсь.»
Когда мы ели вместе, папа начал спрашивать нас о школе, о нашем дне — о вещах, которые он не делал уже много лет.
Это было странно, но в хорошем смысле.
Джош и я обменялись взглядами, оба не веря в происходящее.
Может быть, это действительно сработало.
После ужина папа улыбнулся нам — по-настоящему улыбнулся.
«Спасибо,» тихо сказал он.
«Что разбудили меня. Мне это было нужно.»
«Мы просто рады, что ты нас услышал,» ответила я, чувствуя тепло в груди, которого давно не ощущала.
Джош улыбнулся.
«А теперь, раз уж ты нас слушаешь, может, сыграешь с нами в PlayStation?»
Папа рассмеялся, звук, по которому я скучала.
«Договорились. Но сначала давайте уберём вместе.»
Пока мы убирались, казалось, что что-то изменилось.
Впервые за многие годы мы не были просто частью ежедневной рутины.
Мы снова стали семьёй.
Это не станет идеальным за одну ночь, но это был хороший старт.
И этого было достаточно.