— Она уже готова в больнице, мам, — сказал он. — Мы можем съездить? А потом отвезти её домой к Эмили? Я хотел сделать ей сюрприз, потому что… я вообще ничего ей не говорил.
— А её родители, дорогой? Они не рассердятся, что ты вмешался? — спросила я, хотя уже обувалась.
— Думаю, они не станут злиться. Они просто не могли сейчас ей помочь, поэтому помог я. Я их ни в чём не обвиняю. Просто… коляска была ей очень нужна.
— Они не рассердятся, что ты вмешался?
Дверь нам открыла сама Эмили, сидевшая в своей старой коляске.
Увидев Дэвида, она буквально застыла.
Он прочистил горло.
— Привет, Эм. Я…
Она посмотрела сначала на него, потом на большую коробку, а затем снова на него.
— А это что?
Дэвид на секунду взглянул на меня, после чего повернулся к ней.
— Это твоя новая инвалидная коляска.
Эмили приоткрыла рот. Казалось, ещё секунда — и она расплачется.
— Что?!
Из глубины дома появилась её мама Джиллиан, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Эмили, кто там?..
Она тоже остановилась как вкопанная.
— Это твоя новая инвалидная коляска.
Дэвид так поспешно поставил коробку на пол, что едва её не уронил.
— Твоя старая коляска была плохая, — выпалил он. — То есть не плохая-плохая, просто… она уже нормально не работала. И я нашёл другую, и подумал, что, может быть…
Глаза Эмили моментально наполнились слезами, и у меня защемило сердце.
— Ты купил мне инвалидную коляску? — прошептала она.
Дэвид смутился.
— Ну да.
— Как?
Он замешкался.
Ответила за него я.
— Он продал свою гитару, милая.
Глаза Эмили так быстро наполнились слезами, что у меня сжалось сердце.
Джиллиан прикрыла рот ладонью.
Эмили смотрела на Дэвида так, словно тот только что подарил ей Луну.
— Зачем ты это сделал? Ты ведь обожаешь играть на гитаре, Дэвид.
Мой сын пожал плечами. Это был его любимый жест всякий раз, когда он совершал нечто огромное, но хотел представить всё пустяком.
— Потому что тебе была нужна коляска, Эм.
В этот момент в прихожую вошёл отец Эмили, Натан.
На нём всё ещё были форменные брюки и серая футболка, словно он только что вернулся со смены и даже не успел толком переодеться.
Он посмотрел на коробку, затем на плачущую дочь и наконец на Дэвида.
— Что здесь происходит?
Джиллиан повернулась к мужу.
— Дэвид продал свою гитару и купил Эмили новую коляску.
— Потому что тебе она была нужна, Эм.
Натан замер.
За несколько секунд он будто одновременно помолодел и стал ещё более уставшим.
Бедный Дэвид воспринял его молчание как признак того, что сейчас начнутся неприятности.
— Если вы не хотите её брать, ничего страшного, — быстро заговорил он. — В смысле, я уже всё оплатил, но, наверное, можно попробовать…
Тут Эмили уже не выдержала и по-настоящему расплакалась.
— Нет! Нет, я хочу её! Она мне нужна!
Она засмеялась сквозь слёзы и потянулась к Дэвиду.
Он неловко шагнул вперёд, позволяя ей обнять себя, а его уши моментально покраснели.
Затем расплакалась и Джиллиан.
Эмили больше не смогла сдерживаться и заплакала.
Натан не плакал.
Но выражение его лица изменилось настолько сильно, что я помню его до сих пор.
Он медленно приблизился к Дэвиду, будто боялся напугать мальчика.
— Сынок, — произнёс он хриплым голосом. — Ты продал вещь, которую любил, ради моей дочери?
Дэвид уставился в пол.
— Да, сэр.
Натан сглотнул.
— Спасибо тебе. Спасибо, парень.
Казалось бы, на этом история должна была закончиться.
Но всё только начиналось.
— Ты продал то, что любил, ради моей дочери?
На следующее утро кто-то так сильно забарабанил в нашу входную дверь, что задрожала дверная коробка.
Я едва успела открыть, как увидела перед собой двух полицейских в форме.
— Мэм, — произнёс один из них. — Вы Меган?
Во рту у меня моментально пересохло.
— Да.
Второй полицейский заглянул мне за плечо.
— Мы офицеры Дэниелс и Купер. Ваш сын сейчас дома?
У меня внутри всё оборвалось.
— А что произошло? Зачем он вам?
Прежде чем они успели ответить, Дэвид вышел в коридор и остановился позади меня.
Кто-то так сильно забарабанил в нашу дверь, что задрожала рама.
Офицер Дэниелс посмотрел на сына, а затем снова на меня.
— Мэм, вам известно, что ваш сын сделал вчера?
Я вцепилась рукой в дверной косяк.
— Что вообще происходит?
Дэвид побледнел.
— Мам…
Офицер Дэниелс поднял ладонь.
— Его никто не собирается арестовывать.
Наверное, мне должно было стать легче.
Но легче не стало.
— Тогда зачем вы здесь? — резко спросила я.
Офицер Купер неловко переступил с ноги на ногу.
— Потому что поступок вашего сына тронул многих людей, мэм. И кое-кто хочет его поблагодарить.
— Что здесь происходит?
Я повернулась к Дэвиду.
Выглядел он так, будто вот-вот потеряет сознание.
— Обувайся, — сказала я.
— Что?
— Надень обувь, малыш. Если всё это вдруг превратится в кошмар, ты хотя бы не будешь переживать его в одних носках.
Через минуту мы вышли на крыльцо.