— Сохранила нам примерно сорок минут жизни, — спокойно сказала она, убирая телефон в карман. — Я этот спектакль уже знаю по ролям. Сначала пятнадцать минут о том, что я тебя не ценю. Потом десять минут воспоминаний о том, как женщины жили «в ваше время». Дальше слёзы, давление и обязательный валидол. Сегодня я на этот радиоспектакль не подписывалась.
Субботнее утро началось в пять сорок.
Ася проснулась, сначала коротко всхлипнула, затем набрала полные лёгкие воздуха и заплакала громко, пронзительно, по-младенчески честно.
Елена сразу поднялась, взяла дочь на руки и принялась покачивать возле окна.
Олег тоже проснулся. Сел на кровати, растрёпанный, сонный и раздражённый.
— Да сколько это может продолжаться?! — рявкнул он. — Даже в выходной нормально поспать невозможно! Она что, специально это делает?
— Ну разумеется, — невозмутимо ответила Елена, поглаживая дочь по спине. — Пять месяцев лежала и разрабатывала план, как испортить папе субботу. Очень хитрый ребёнок. Видимо, задумала всё ещё в роддоме.
— Хватит издеваться.
— Тогда перестань говорить ерунду. Ты в таком же возрасте орал не меньше. А если верить рассказам твоей мамы, то ещё громче и значительно дольше. И почему-то никто тебя из квартиры не выселил.
— Я всю неделю встаю на работу в шесть утра!
— А я всю неделю просыпаюсь ночью каждые два часа. Хочешь обменяться? Я буду дежурить возле дивана, а ты — заниматься кормлением.
Олег крепко стиснул зубы.
— Мне нужна тишина.
— У твоей мамы её достаточно, — Елена повернулась к нему. — Отдельная комната, никаких младенцев, еда по расписанию. Езжай туда и выспись. Я сейчас серьёзно. Даже без сарказма.
Он раздражённо фыркнул и ушёл в ванную.
Днём Олег оделся и куда-то отправился, не объяснив куда.
Елена не стала спрашивать. Он и раньше иногда уходил прогуляться или встретиться со знакомыми. Сам по себе выход из дома преступлением не был.
Но вечером она всё-таки набрала его номер.
Он ответил далеко не сразу.
— Да.
— Ты где? Ужин разогревать?
— У мамы, — протянул Олег с каким-то странным удовлетворением. — Ты же сама сказала: хочешь тишины — езжай к матери. Вот я и приехал.
Елена молчала секунды три.
За эти несколько секунд в голове пронеслось удивительно много мыслей.
Но вслух она произнесла только:
— Ясно. Спокойной ночи, Олег.
— И тебе.
Он положил трубку.
И ни разу не спросил об Асе.
Ни одного вопроса.
Как дочь себя чувствует? Хорошо ли поела? Спала ли днём? Не поднялась ли температура после недавней прививки?
Ничего.
Елена положила телефон на тумбочку и посмотрела в кроватку.
Ася лежала на спине, весело дрыгала ногами и с величайшим интересом рассматривала собственный кулачок.
— Ну что, моя красавица, — сказала Елена. — Папа отправился искать тишину. Если найдёт много, может, когда-нибудь принесёт и нам немножко.
Прошло четыре дня.
Олег не возвращался.
Не писал.
Не звонил.
Елена терпеть не могла неопределённость, поэтому сама набрала номер свекрови.
— Ирина Аркадьевна, добрый вечер. Олег у вас?
— У меня, — сухо подтвердила та. — И домой пока возвращаться не планирует. Ему необходимо восстановиться.
— Интересно, после чего?
— После этой нервотрёпки! Он совершенно измотан!
— Тогда восстанавливайте, — ответила Елена. — Кормите получше. Всего доброго.
В четверг Елена договорилась встретиться с Ксенией, младшей сестрой Олега.
Они увиделись на детской площадке возле нового жилого комплекса.
У Ксении были трёхлетние близнецы — Гоша и Матвей. Их воспитание напоминало не семейный быт, а олимпийскую дисциплину на выносливость.
Мальчишки носились по площадке, забирались на горку, пытались спрыгнуть с бордюров, а Артём, муж Ксении, успевал бегать за обоими, ловить их, помогать карабкаться, вытирать носы и одновременно подавать жене бутылку воды.
— Я уже всё знаю, — сказала Ксения вместо приветствия. — Мама позвонила счастливая: «Олежек теперь дома».
Она выразительно покрутила пальцем возле виска.
— Посмотри туда, — кивнула она на мужа. — Вот мой. Пятый час на ногах. Иногда специально берёт отпуск, чтобы я могла пару дней нормально высыпаться. А твой братец… точнее, мой братец… сбежал от младенческого плача.
— Даже обижаться не получается, — Елена слегка покачала коляску. — Скорее интересно наблюдать. Как сериал. Каждый день новый поворот.
— Лен, только не начинай терпеть это годами, хорошо? — серьёзно сказала Ксения. — В нашей семье женщины почему-то обожают терпеть. Мама всю жизнь считала, что терпение — признак мудрости и добродетели. А на самом деле это часто просто привычка ничего не решать.
— Не волнуйся, — улыбнулась Елена. — Я не умею долго терпеть. Я либо договариваюсь с человеком, либо расхожусь с ним. Промежуточных остановок у меня нет.
— Гоша! Выплюнь песок! — вдруг закричал Артём и помчался к песочнице.
Ксения проводила его взглядом и развела руками.
— Вот. Смотри. Это обычное отцовство. Не подвиг и не геройство. Просто норма.