— Я серьёзно спрашиваю.
— И я серьёзно отвечаю.
Антон рассмеялся, поцеловал её в висок и назвал загадочной женщиной.
Виктория улыбнулась в ответ.
Но вопрос запомнила.
Не как оскорбление.
Скорее как первый тревожный сигнал.
Примерно через месяц Антон впервые предложил собрать все деньги на одном банковском счёте.
— Так ведь намного проще, — убеждал он. — Все доходы поступают в одно место, все расходы оплачиваются оттуда же. Полная прозрачность и никакой путаницы.
— Для совместных бытовых расходов у нас уже есть общий счёт, — напомнила Виктория.
— Я говорю вообще обо всех деньгах.
— Нет. Такого не будет.
В тот раз он не стал спорить. Лишь театрально поднял руки, изображая капитуляцию.
— Ладно, железная женщина. Забудь.
Но забыть у него получилось ненадолго.
К июлю Антон всё чаще приходил позднее обычного, раздражался из-за пустяков и болезненно реагировал почти на любую тему, связанную с финансами.
Его задело, что Виктория приобрела новый ноутбук, не посоветовавшись с ним.
Он возмутился, узнав, что она оплатила поездку в Казань вместе с подругой Ириной.
Но особенно Антон разозлился, когда Виктория отказалась вкладываться в его очередной «летний проект», которому срочно требовались средства на аренду площадки и который, по его словам, должен был принести «отличную прибыль, если всё нормально сложится».
Виктория попросила показать ей смету.
Антон тут же оскорбился.
— Значит, ты мне не доверяешь?
— Я доверяю цифрам, когда они существуют не только в разговорах, но и на бумаге.
— Я вообще-то твой муж, а не какой-то поставщик.
— Тем более странно, что мой муж просит у меня деньги, не показывая никаких расчётов.
После той беседы Антон почти двое суток демонстративно молчал. За завтраком не говорил ни слова, показательно закрывал ноутбук, едва Виктория появлялась в комнате, и отвечал исключительно короткими фразами.
Она за ним не ходила.
На третий день Антон сам начал разговаривать так, будто вообще никакой ссоры не происходило.
Виктория сделала для себя ещё один вывод.
Обида была для него способом давления.
И теперь тот же человек сидел на её кухне, в принадлежавшей ей квартире, пил воду из её стакана и требовал получить доступ к её банковским счетам.
— Ты сам слышишь, что говоришь? — спросила Виктория.
— Отлично слышу. Мне надоело постоянно ощущать себя в этом доме квартирантом.
— Ты не квартирант. Ты мой супруг. Но статус мужа не делает тебя владельцем моего жилья.
— Ну вот, снова! — Антон ударил ладонью по столу. Не настолько сильно, чтобы что-нибудь разбить, но достаточно громко, чтобы эффектно обозначить своё раздражение. — Всё вокруг твоё! Квартира твоя, деньги твои, правила твои. А где здесь вообще семья?
— Семья заканчивается в тот момент, когда начинаются ультиматумы.
Антон поднялся и принялся ходить по кухне.
Из открытого окна тянуло тёплым воздухом, и нежные листья базилика на подоконнике едва заметно дрожали.
Подойдя к окну, Антон остановился и развернулся к жене.
— Давай наконец честно. Квартира всё равно тесная. Две комнаты — это мало. Можно продать её, я добавлю часть своих денег, и мы возьмём жильё побольше. Нормальную квартиру, хотя бы с двумя спальнями.
— Деньги, которые ты собираешься добавить, уже лежат у тебя на счёте?
— Не придирайся к словам и деталям.
— Это не деталь. Я задала конкретный вопрос.
— Сейчас мои деньги находятся в проектах. Осенью всё нормализуется.
— То есть ты предлагаешь мне продать моё жильё, а потом спокойно ждать, пока твои проекты каким-то чудесным способом «нормализуются»?
— Ты специально пытаешься выставить меня идиотом?
— Нет, Антон. Ты прекрасно справляешься с этим и без моей помощи.
Он резко развернулся.
В глазах промелькнула злость, но Виктория не отвела взгляда.
Она уже давно заметила одну закономерность: голос Антон повышал прежде всего на тех, кто начинал нервничать и отвечал криком на крик. С Викторией этот приём почти никогда не работал. Чем громче становился он, тем спокойнее и холоднее звучал её голос.
Терять самообладание она не собиралась.
— Получается, ты отказываешь мне? — спросил он.
— Да.
— Даже несмотря на то, что я твой муж?
— Именно потому, что ты мой муж.
— Хорошо. Тогда с сегодняшнего дня я тоже начну жить иначе.
— Попробуй сформулировать это без спектакля.
Антон презрительно скривился.
— Отлично. С сегодняшнего дня я не вложу сюда больше ни рубля. Коммуналку оплачивай сама. Продукты покупай сама. Раз уж дом твой, деньги твои и правила тоже твои, значит, и за всё будешь отвечать самостоятельно.
Виктория коротко кивнула.
— Прекрасно.
Такой реакции Антон явно не предусмотрел.
— Что значит «прекрасно»?
— Это значит, мы наконец-то чётко разделим расходы. Сейчас открою таблицу и начну записывать, кто и за что платит. Коммунальные платежи, связанные непосредственно с квартирой, беру на себя как собственница. За интернет ты перечисляешь половину, поскольку пользуешься им наравне со мной. Продукты каждый приобретает себе самостоятельно, если только мы заранее не составим общий список и не внесём одинаковые суммы. Бытовую химию оплачиваем пополам. Твои гости — твои расходы. Мои гости — мои.