— Я так и знала, — сказала она с плохо скрываемой злостью. — Сашенька, сынок, я же тебя предупреждала. Для Эльвиры мы все просто люди, которые пришли за лишней порцией. Холодная, расчетливая женщина. Все ей нужно измерить, посчитать, взвесить. Никакой души.
Она демонстративно поднялась.
— Пойдем, Анжела. Мне здесь уже кусок в горло не полезет.
Они ушли.
Но, как позже выяснилось, это было только начало тщательно организованной осады.
Следующие несколько дней превратились для меня в настоящее психологическое испытание.
Александр словно стал другим человеком.
Наш дом, где раньше всегда пахло хорошей едой, звучала музыка и постоянно были слышны шутки, неожиданно превратился в холодное пространство, наполненное напряженным молчанием.
Муж перестал встречать меня объятиями, отвечал коротко и сухо, а вечером демонстративно брал подушку и уходил спать в гостиную.
В среду вечером я попыталась спокойно поговорить с ним на кухне.
— Мама вчера плакала по телефону, — мрачно сообщил Александр. — У нее после вашего разговора сердце разболелось. Она всю жизнь у раскаленной плиты простояла, чтобы нас вырастить. И теперь просто не понимает, за что ты так ненавидишь моих родственников.
Он посмотрел на меня почти с обвинением.
— Ты жалеешь для молодой девчонки одну запись в документах! Если бы мои родители могли, они бы нам последнюю кастрюлю супа отдали. А ты цепляешься за свои квадратные метры, будто их у тебя завтра отнимут.
Я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
— Александр, твоя мама почему-то не спешит отдавать Анжеле собственную двухкомнатную квартиру в Пскове, — ответила я. — Зато моей квартирой, которая досталась мне от дедушки, распоряжается с невероятной легкостью.
Я напомнила мужу:
— Два года назад Анжела уже занимала у меня деньги якобы на ноутбук для учебы. Ты прекрасно знаешь, чем все закончилось. Через неделю она словно забыла, что вообще что-то брала. Я не собираюсь превращать свой дом в общежитие или проходной двор.
Александр резко вскочил со стула.
Его лицо исказилось от гнева.
— Хорошо, Эльвира, тогда слушай внимательно, — холодно сказал он. — Мне надоел твой эгоизм и привычка все контролировать. Мама права. Женщина, которая ценит квадратные метры выше собственной семьи и уважения к мужу, ведет себя не как жена, а как владелец съемного жилья.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты слишком заигралась в начальницу. Завтра мы берем документы, едем в МФЦ и прописываем Анжелу. Ты должна показать, что уважаешь меня и моих родственников. А если не хочешь, тогда мама сказала, что тебе лучше самой съехать. Мне нужна нормальная любящая жена, а не бухгалтер с калькулятором вместо сердца.
На несколько секунд я просто замерла.
Мне даже стало трудно дышать от абсурдности услышанного.
Фраза «тебе придется съехать» прозвучала настолько нелепо, что я всерьез задумалась, понимает ли Александр вообще, что говорит.
Человек, который три года назад переехал ко мне с чемоданом одежды и набором профессиональных ножей, теперь на полном серьезе выгонял меня из моей собственной квартиры только потому, что его мама решила поселить здесь дочь.
— Мне съехать? — медленно переспросила я, распрямляя плечи.
Эмоции в этот момент словно выключились.
Включился тот режим, в котором я обычно разбиралась на работе с кризисными ситуациями.
— Александр, по-моему, ты окончательно перестал понимать, где находишься. Ты вообще помнишь, кому принадлежит эта квартира? Твоя мать может распоряжаться собственной кухней сколько угодно, но здесь ее решения не имеют никакой силы.
Однако, судя по всему, влияние Светланы Валентиновны уже окончательно вытеснило из головы мужа здравый смысл.
— Формально квартира действительно записана на тебя, — зло ответил он. — Но если рассуждать по справедливости, здесь уже давно все наше. Я три года готовлю здесь, покупал бытовую технику, оплачивал коммунальные счета, делал что-то своими руками. Я вкладывался в этот дом трудом и душой.
Он повысил голос.
— Если ты отказываешь моей сестре в такой мелочи, значит, вместе с ней ты отказываешься и от меня. Мама абсолютно права. Я больше не хочу жить с женщиной, для которой какие-то документы важнее семьи. До утра подумай. Или завтра едем в МФЦ, или расходимся.
С этими словами он вышел из кухни и так сильно хлопнул дверью, что в серванте задребезжали бокалы.
Я осталась одна, держа в руках уже остывшую чашку чая.
Ситуация окончательно перешла все разумные границы.
Но профессиональное мышление уже выстроило происходящее в четкую схему.
Это была не случайная семейная ссора.
На меня сознательно давили, используя Александра как инструмент.
Они рассчитывали, что перспектива развода настолько меня напугает, что я немедленно соглашусь на любые условия.
Они ошиблись.
На следующее утро никакого примирения не произошло.
Наоборот, началась новая стадия их наступления.
После тяжелого разговора я надеялась хотя бы нормально выспаться, однако около половины восьмого утра меня разбудил громкий шум в прихожей.