Илья сидел рядом с каменным лицом. Когда Светлана наконец закончила, Дарья проверила текст, дату, сумму и подпись. Лист убрала в папку.
— Теперь уходите, — сказала она.
— Даша, может, не надо вот так сразу, — тихо произнёс Илья.
— Я говорила не тебе. Твоя мать и сестра сейчас уходят.
Валентина Андреевна поднялась первой. Светлана схватила сумку. У самой двери она обернулась.
— Ты довольна? Разрушила отношения.
Дарья открыла входную дверь.
— Нет, Светлана. Я просто включила видео.
После их ухода квартира погрузилась в тишину. Илья стоял посреди прихожей и не знал, куда деть руки. Дарья закрыла дверь на замок и убрала связку ключей в ящик.
— Завтра я поменяю замки, — сказала она. — Вызову мастера.
— Думаешь, они придут?
— Я не хочу думать о том, кто ещё мог сделать копии.
Илья поморщился.
— Теперь ты и меня подозреваешь?
Дарья устало посмотрела на него.
— Я подозреваю не тебя. Я больше не доверяю тому, как ты решаешь семейные проблемы.
— Я не знал.
— Но ты сразу начал защищать их от меня.
Он хотел возразить, но не смог. Лицо у него стало серым.
— Это же мама и сестра.
— А я кто?
Вопрос повис между ними. Илья открыл рот, снова закрыл, потом сел на банкетку у двери. Он выглядел так, будто впервые понял: жена не обязана стоять последней в очереди после всех его родственников.
— Ты моя жена, — наконец сказал он.
— Тогда веди себя так, будто эти слова что-то значат.
На следующий день Дарья действительно вызвала слесаря. Никаких заявлений она, конечно, не писала. Просто выбрала надёжный замок, дождалась мастера и получила новые ключи. Один оставила себе, второй убрала в отдельный конверт. Илье она сразу ключ не дала.
— Ты серьёзно? — спросил он, когда вернулся домой и понял, что дверь открыла ему жена.
— Абсолютно.
— Я здесь живу.
— Да. Но вчера ты не видел проблемы в том, что раздал ключи без моего согласия. Мне нужно убедиться, что это больше не повторится.
Илья провёл ладонью по затылку. Хотел вспылить, но остановился.
— Я понял.
— Нет, Илья. Понять — это не просто произнести правильную фразу. Понять — это вернуть мне чувство безопасности в моей квартире.
Он кивнул. На этот раз без спора.
Следующие дни были странными. Валентина Андреевна звонила сыну по нескольку раз в день, но Дарья не вслушивалась в их разговоры. Светлана писала длинные сообщения: то просила удалить запись, то обвиняла Дарью в жестокости, то обещала вернуть всё, если та «перестанет давить». Дарья отвечала только по существу: дата, сумма, способ возврата. Никаких оправданий, никаких обсуждений характера.
Через неделю Светлана вернула первую часть денег. Не лично — перевела через Илью, но Дарья настояла, чтобы в назначении платежа было указано: возврат долга по расписке. Илья сначала напрягся, но потом сам сказал сестре оформить всё правильно. Это был маленький шаг, но Дарья его заметила.
Валентина Андреевна приехала через две недели. Без предупреждения. Позвонила в дверь и стояла на площадке с пакетом абрикосов и красным от волнения лицом.
Дарья открыла, но внутрь не пригласила.
— Мне с сыном поговорить надо, — сказала свекровь.
— Илья на работе.
— Тогда я подожду.
— Нет.
Валентина Андреевна удивилась так, будто сама дверь отказалась выполнять свою функцию.
— Я мать.
— Я помню.
— Ты меня даже на порог не пустишь?
— Сегодня — нет.
Свекровь опустила пакет на пол, потом снова подняла.
— Ты добьёшься того, что Илья от тебя уйдёт.
Дарья чуть склонила голову, рассматривая женщину, которая всё ещё пыталась нажимать на прежние кнопки.
— Если Илья уйдёт из-за того, что я защищаю свои деньги и свою квартиру, значит, проблема была не в замке.
Валентина Андреевна сжала ручки пакета.
— Ты жестокая.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Дарья закрыла дверь. Не хлопнула — просто закрыла. Затем написала Илье: «Твоя мама приходила без предупреждения. Я не пустила. Обсуди с ней, что визиты нужно согласовывать заранее».
Он перезвонил почти сразу. Дарья приготовилась к спору, но услышала другое:
— Я понял. Я сам ей скажу.
— Хорошо.
— Даш… Я правда скажу.
Он сказал. Вечером Валентина Андреевна прислала короткое сообщение: «Буду предупреждать заранее». Без извинений, но и без угроз. Для неё это было почти невозможным признанием чужой границы.
К концу месяца Светлана вернула всю сумму. Дарья не спрашивала, где та взяла деньги. Её больше не интересовала чужая драматургия после того, как её сейф перестал быть чьей-то возможностью. Расписку она не порвала. Убрала в папку вместе с копией записи. Не ради мести — ради памяти.
С Ильёй всё оказалось сложнее. Деньги вернулись быстрее, чем доверие. Он старался быть внимательнее: спрашивал, нужно ли съездить к её матери, сам предложил оплатить доставку лекарств, перестал рассказывать Валентине Андреевне их личные дела. Но Дарья видела: он не просто исправлялся, он заново учился понимать, где заканчивается помощь родным и начинается предательство жены.