— У неё непростой период длится уже пятый год, — однажды не выдержала Дарья.
Илья тогда обиделся так, будто она задела не Светлану, а его лично. Валентина Андреевна после этого два дня звонила сыну и вздыхала в трубку настолько выразительно, что Дарья слышала её даже без громкой связи.
Дарья не была против помощи. Но помощь и привычка существовать за счёт других — это разные вещи. А теперь кто-то начал лезть в её деньги, причём осторожно, понемногу, явно рассчитывая, что она спишет всё на усталость или забывчивость.
Третий случай стал для неё последней каплей. Дарья вернулась домой раньше обычного: встречу с подрядчиками в культурном центре отменили. В квартире никого не было, но на столе в рабочей комнате лежала ручка, которую она точно утром поставила в стакан. Ящик письменного стола был закрыт, сейф тоже. С виду — полный порядок. Только Дарья уже не верила этому внешнему порядку.
Она пересчитала деньги. Снова не хватало.
В этот раз она не стала звать Илью. Не стала задавать вопросы. Не стала на следующей семейной встрече внимательно разглядывать лица родственников, пытаясь уловить виноватое выражение. Она прекрасно понимала: если обвинить кого-то без доказательств, всё быстро сведут к её «подозрительности», «нервам» и «тяжёлому характеру».
В тот же вечер Дарья заказала маленькую камеру с записью на карту памяти и управлением через телефон. Не ради слежки за людьми, а ради защиты своих вещей в своей квартире. Она закрепила устройство на верхней полке книжного шкафа в рабочей комнате так, чтобы объектив захватывал письменный стол и дверцу сейфа. Камера почти не бросалась в глаза: рядом стояли коробки с документами и старая настольная лампа.
Ключ от сейфа она оставила там же, где и раньше. Специально. Пенал с флешками лежал в ящике стола, как обычно. Дарья не хотела никого провоцировать, но понимала: если ключ уже однажды нашли, его найдут снова.
Первые два дня ничего не случилось. Илья заходил в комнату за зарядкой, Валентина Андреевна принесла банку мёда и, как всегда, прошлась по квартире хозяйским взглядом. Светлана написала, что заедет позже, но так и не приехала.
На третий день Дарья задержалась у матери. Возвращаясь домой, она открыла приложение и увидела уведомление о движении. Видео длилось чуть больше восьми минут.
Сначала в кадре появилась Светлана. Она вошла в комнату осторожно, но не крадучись — скорее так, как двигается человек, который заранее решил, что имеет на это право. На ней была светлая куртка, волосы собраны заколкой, в руке телефон. Она прислушалась, затем подошла к столу. Открыла верхний ящик. Долго не искала: сразу достала пенал с флешками, раскрыла его и вынула ключ.
Дарья смотрела на экран, сидя в машине у дома, и только через несколько секунд заметила, что сжимает руль так сильно, что побелели пальцы.
Светлана присела возле сейфа, открыла дверцу, достала конверт и начала пересчитывать купюры. Она не суетилась. Не оглядывалась каждую секунду. Действовала уверенно, будто проделывала это не впервые. Потом отделила часть денег, сунула их в боковой карман сумки, вернула конверт на место, закрыла сейф и аккуратно положила ключ обратно в пенал.
Перед уходом она ещё поправила ручку на столе. Именно из-за таких мелочей Дарья раньше и поняла, что кто-то трогал её вещи.
Видео закончилось.
Дарья ещё несколько минут сидела в машине неподвижно. Во дворе женщина с маленькой собакой уговаривала питомца идти домой, подросток катил велосипед к подъезду, где-то хлопнула входная дверь. Обычная жизнь вокруг не собиралась останавливаться только потому, что в телефоне Дарьи теперь лежало доказательство семейной кражи.
Первым желанием было сразу позвонить Илье. Потом она представила его голос: «Этого не может быть», «Ты неправильно поняла», «Света бы так не сделала», «Зачем ты вообще поставила камеру». И Дарья убрала телефон в сумку.
Вечером она встретила мужа спокойно. Спросила, как прошёл день, разложила ужин по тарелкам, выслушала рассказ о сломавшемся принтере на работе. Илья ничего не заметил. Он вообще редко замечал то, что происходило не с ним.
— Света сегодня заходила? — спросила Дарья, наливая себе воды.
— Да, кажется, сначала к маме забегала, потом к нам. Я утром дал ей ключи, она сказала, что у нас фен с прошлой недели забыла.
Дарья медленно поставила стакан на стол.
— Ты дал ей ключи от нашей квартиры?
— Ну да. А что такого? Она же не чужой человек.
— И давно она приходит сюда, когда меня нет дома?
Илья нахмурился.
— Даш, только не начинай. Она иногда забегает, если ей что-то нужно. Мама тоже может зайти. Ты же знаешь.
— Нет, я не знала, что моя квартира стала проходным двором.
— Твоя квартира? — Илья сразу напрягся. — Мы вообще-то женаты.
— Квартира моя. Она была моей ещё до брака. Ты прекрасно об этом знаешь.
Он отодвинул тарелку. Разговор явно ему не нравился. Каждый раз, когда речь заходила о личных границах, Илья делал вид оскорблённого человека, хотя никто его не оскорблял.
— Формально твоя, — сказал он.