Алексей узнал о её решении лишь тогда, когда получил судебную повестку. С документом в руке он ворвался к жене в комнату.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Из-за какой-то кухни решила разводиться?!
— Не из-за кухни. Из-за десяти лет нашей жизни.
— Банковский счёт оформлен на меня! Деньги тоже мои! Ничего ты от меня не получишь, запомни! Останешься ни с чем, со своими тряпками и полотенцами!
Елена молча подняла повестку, которую муж в ярости швырнул на кровать, и аккуратно убрала её к остальным документам.
— Это ещё выяснится.
Контакты адвоката Елене передала бывшая одноклассница, которой самой когда-то пришлось делить имущество после развода. Юрист оказался немолодым мужчиной с утомлённым лицом. Он внимательно выслушал клиентку, просмотрел банковские выписки и спокойно объяснил:
— Всё, что супруги накопили за время официального брака, считается общим имуществом. Имя владельца банковского счёта здесь значения не имеет. Если один супруг потратил совместные средства без согласия другого, причём не на нужды семьи, суд вправе принять это во внимание при разделе. Перечисление девятисот пятидесяти тысяч матери незадолго до запланированного приобретения участка, о котором вы оба договорились, — достаточно серьёзный аргумент. А вот многочисленные небольшие переводы за предыдущие годы доказать будет гораздо труднее. Я бы на них сейчас не сосредотачивался.
По судебному запросу адвокат получил подробные выписки по накопительному счёту за последние три года. Документы показали, что перед крупным переводом матери там находился миллион двести шестьдесят тысяч рублей. После перечисления девятисот пятидесяти тысяч оставалось триста десять тысяч. О существовании этих денег Алексей жене вообще не рассказывал.
На первых заседаниях Алексей вёл себя довольно самоуверенно. Он уверял, что кухонная мебель у матери пришла в полную негодность, помощь была жизненно необходима, а супруга якобы не возражала против расходов. В ответ Елена без лишних слов представила суду распечатку сообщения, отправленного мужу в ночь после их ссоры: «Ты перечислил деньги без моего согласия. Я этого не разрешала». Лариса Павловна однажды тоже явилась в суд. Она сидела в коридоре, держа на коленях новенькую сумку, и даже не удостоила невестку приветствием.
По итогам рассмотрения дела суд установил, что доля каждого супруга в накопленных средствах составляет шестьсот тридцать тысяч рублей. Переведённые матери деньги были признаны средствами, которыми Алексей самостоятельно распорядился не в интересах собственной семьи. В результате оставшиеся на счёте триста десять тысяч присудили Елене. Помимо этого, Алексея обязали выплатить бывшей жене ещё триста двадцать тысяч рублей компенсации. Чтобы рассчитаться, ему пришлось оформить потребительский кредит. Деньги он перечислил через два месяца после вынесения решения, не написав вместе с переводом ни единого слова.
Хозяйка квартиры, которую супруги арендовали, согласилась продолжить сдавать жильё Елене. В марте Алексей переехал к матери. Он забрал с собой телевизор, игровую приставку и личные инструменты. Сломанную кухонную полку, которую обещал починить несколько месяцев, так и оставил висеть. Елена справилась с ней самостоятельно на следующий день после его переезда. Нашла в интернете обучающее видео и закрепила полку своими руками. Вышло не идеально ровно, зато конструкция держалась крепко.
Теперь каждую субботу Лариса Павловна отправляла сообщения с поручениями собственному сыну. Елена узнавала об этом иногда через общих знакомых, а иногда из публикаций Марии в социальных сетях. Однажды ей попалась фотография: Алексей, надев резиновые перчатки, стоял на подоконнике в материнской гостиной и мыл окно. Под снимком красовалась подпись: «Какой же у нас замечательный брат, настоящее золото!» Самой Марии на фотографии не было. Очевидно, она находилась по другую сторону камеры.
А участок, который так запомнился Елене, пожилая учительница к тому моменту всё ещё не смогла продать. Желающие приезжали, осматривали территорию, но после этого отказывались. Одним стоимость казалась слишком высокой, другим не нравилось расстояние до города, третьих смущало состояние старого дачного домика. В апреле Елена снова набрала знакомый номер.
— Ой, так это снова вы! — искренне обрадовалась женщина. — Да, дача пока свободна. Я, правда, немного снизила стоимость, теперь прошу семьсот пятьдесят тысяч. Приезжайте, посмотрите ещё раз.
Оформление покупки состоялось в мае. Шестьсот тридцать тысяч рублей Елена получила благодаря разделу совместных средств, а недостающую сумму добавила из собственных накоплений, которые начала собирать ещё в октябре. Теперь вся зарплата и зимняя премия хранились исключительно на её личном банковском счёте. Бывшая хозяйка торжественно вручила ей связку ключей с деревянным брелоком и старую тетрадь. В ней год за годом отмечалось, какие именно сорта яблок растут возле забора и как за ними ухаживать.
В первую же субботу после покупки Елена приехала на дачу ранним утром. Отомкнула дверь небольшого домика, настежь открыла окна и вынесла на крыльцо старые половики, чтобы хорошенько их выбить. Закончив, она направилась к озеру, спустилась на деревянные мостки и сняла кроссовки.
В кармане неожиданно завибрировал мобильный телефон. Сообщение пришло от Алексея. Впервые с марта он решил написать бывшей жене.
«Лена, мама интересуется, не смогла бы ты сегодня приехать и помочь ей с окнами? У меня снова спина разболелась, а Машка, как обычно, занята на съёмке».
Елена прочитала сообщение, некоторое время подумала, а затем спокойно напечатала ответ:
«Я сейчас на своей даче. И у меня здесь тоже есть окна».
Нажав кнопку отправки, она отключила звук телефона и убрала его в кроссовку. Окна в маленьком дачном домике действительно нуждались в хорошей уборке: после долгой зимы стёкла покрылись пылью и мутными разводами. К вечеру Елена тщательно вымыла все четыре окна. А потом до самого наступления темноты никуда не спешила. Впервые за много лет эта суббота принадлежала только ей.