Издевательства в детском саду. Набралась сил поделиться

Эту историю сподвигла меня написать одна очень хорошая знакомая, рассуждая, что будет полезным поделиться тем, что может твориться в садике и о чём может молчать ребёнок.
Я долго не хотела этого делать, но в последнее время частенько промелькивают в новостях истории, от которых кровь стынет в жилах. То воспитательница, дававшая детям наркотик, то которая детей не кормила весь день, наказывая их за мелкие шалости и куча историй об избиении. И я решилась поделиться. Про это никому не рассказывала, слишком личное.Знает только пара человек в общих чертах.
Я ходила в садик недолго, слава Богу. Моей воспитательницей была пожилая женщина лет шестидесяти, баба Лиза (менять имена в истории не буду, ни на что это не влияет уж) и она меня сразу не взлюбила почему-то. Впрочем, как и ещё многих детей, на которых она срывала злость. Но я расскажу то, что коснулось меня лично.
С мальчишками и девчонками мы сдружились быстро и тут встала проблема. Я любила играть в машинки. Как только она замечала, что какой-нибудь мальчик даёт мне машинку, чтобы я покатала игрушки — она запирала меня в спальне (играть девочке в машинки было настолько плохо по её мнению?), все окна которой были завешаны тяжёлыми шторами и днём там было хоть глаз выколи. Вы, наверно, понимаете, что подавляющее большинство детей боится темноты?
Я плакала — было без толку, в итоге я стаскивала одеяло с постели, куталась и забивалась под кровать до тех пор, пока меня оттуда не вытаскивала нянечка. И да, это происходило уже после обеда, когда все поели, а баба Лиза на вопрос «Я тоже кушать хочу, можно мне?» ехидно отвечала, что «всё закончилось, ты сама виновата» (хотя тут же и себе накладывала тарелку). Вот так пару раз в неделю я оставалась без обеда. Иногда нянечка сжаливалась и подзывала меня к столу, когда уже всех укладывали в послеобеденный сон. Но чаще баба Лиза заправляла всем одна. Либо отчитывала нянечку за её мягкотелость.
Через некоторое время в садике я сдружилась с мальчиком Димой. Он стал практически
единственным, с кем я общалась по-дружески. Его баба Лиза стала наказывать вместе со мной, просто за то, что мы разговаривали. Постоянно, видя, как мы вместе, она подлетала, хватала его за руку, шепча «хватит с ней разговаривать! Уйди или тебя накажу». Так как мы не понимали, почему это просходит (другие девочки спокойно общались с мальчишками), то он частенько снова ко мне подходил и тогда уже она запирала меня в спальне, а его заставляла стоять в углу в игровой комнате. В итоге потом дошло до того, что мы общались только по пути домой с родителями или вне садика, гуляя во дворе на выходных.
Моей больной проблемой было то, что я никогда не могла завтракать сразу придя в садик. Меня подташнивало, я хотела пить, а потом уже есть. Мама объясняла воспитателю, что меня по утрам рвёт, если я не попью в садике второй раз (первый раз дома). Баба Лиза, согласно кивала, но стоило маме уйти — она начинала пихать в меня еду, отставляя стакан с компотом подальше. В общем, вы, наверно, поняли, что за те полгода, что я ходила в садик, меня почти каждое утро рвало… Это стало какой-то её традицией — садиться во время завтрака за мой стол,забирать питьё и пихать еду!
Причём, остальные припивали. Видимо, она думала, что я сразу всё выпью и потом есть не захочу. Ну а смысл, если завтрак из-за этого во мне не удерживался..Простите за подробности, до сих пор это для меня травма. И до сих пор я не завтракаю по утрам и чувствую себя прекрасно. А на одной из щёк остался шрам после того, как она однажды резко засунула мне в рот корочку хлеба и разодрала щёку до крови.
Кстати, когда меня во время прогулки ударяло качелью по подбородку и носу (знаете такие качельки-весы) — она сначала орала на меня, пока я не потеряю сознание, истекая кровью, а потом уже разрешала нянечке отнести меня в мед.пункт. Дважды я приходила в себя уже внутри здания с заклеенным подбородком и разбитым носом. С другими детьми так же — сначала они выслушивают ор (и даже если не плакали после ушиба или пореза, то к концу её тирады они бились в истерике), а потом уже им промывают рану или вызывают врача.