А потом до Тамары начали доходить слухи. Общие знакомые, не умеющие держать язык за зубами, рассказывали, что Георгий расстался с любовницей. Та самая женщина, которой он покупал подарки и цветы, ушла от него сразу, как только поняла, что щедрый поток денег закончился. Развод, алименты, раздел имущества и расходы на юриста сильно ударили по его кошельку. А без дорогих подарков роман закончился почти так же быстро, как и начался.
Георгий снова начал звонить. Теперь в его голосе не было прежней уверенности. Он звучал растерянно и потерянно.
— Тома, давай поговорим. Пожалуйста.
— О чём нам говорить, Жора? Документы почти готовы.
— Я был неправ. Я повёл себя как идиот. Прости меня.
— Уже поздно.
— Нет, не поздно! Мы можем всё начать сначала! Я изменился!
— Ты не изменился. Ты просто остался один и понял, что одному неудобно.
— Я люблю тебя! И Анжелу люблю!
— Если бы любил, ты бы не поступил так, как поступил.
— Тома…
— До свидания, Георгий.
Спустя полгода развод официально завершился. Жильцы как раз съехали из квартиры Тамары. Она с Анжелой переехала туда — в ту самую квартиру, которую Георгий так настойчиво требовал продать. Двухкомнатную, светлую, с окнами на парк. Их с дочерью крепость. Их настоящий дом.
Анжела привыкала постепенно. Они вместе выбирали обои в её комнату — яркие, с бабочками. Купили новую мебель. Повесили полки для книг и игрушек. По вечерам пили какао на кухне и разговаривали обо всём подряд. Тамара видела, как дочь понемногу расслабляется, как из неё уходит тревога последних месяцев.
— Мам, а ты не жалеешь? — однажды спросила Анжела.
— О чём, солнышко?
— Что мы с папой больше не вместе.
Тамара задумалась. Ей важно было ответить честно.
— Знаешь, я жалею, что всё так вышло. Жалею, что твой папа сделал такой выбор. Но я не жалею, что мы ушли. Потому что жить там, где тебя не уважают и используют, неправильно. И для меня, и для тебя.
— Я понимаю, — серьёзно кивнула Анжела. — Папа был плохой.
— Не плохой. Слабый. Он поступил неправильно, но это не значит, что он совсем плохой человек. Просто мы больше не можем быть семьёй.
Георгий продолжал звонить. Сначала раз в неделю, потом всё реже — раз в месяц. Просил встретиться, поговорить. Тамара отказывалась. С Анжелой он виделся, алименты платил исправно, но надеяться на возвращение ему было не на что.
Однажды он приехал сам. Позвонил в дверь и стоял на пороге с букетом цветов.
— Тома, пожалуйста. Дай мне ещё один шанс.
— Нет, Жора.
— Я правда изменился. Я понял, что натворил. Я хочу вернуть семью.
— У тебя больше нет семьи в прежнем смысле. У тебя есть дочь, которую ты можешь видеть по выходным. И есть бывшая жена, которая желает тебе добра, но где-нибудь подальше от себя.
— Ты просто мстишь мне.
— Я живу, — ответила Тамара. — Просто живу. Без страха, без унижений, без необходимости объяснять каждую потраченную копейку. Я работаю. Воспитываю дочь. Встречаюсь с друзьями. Читаю. Хожу в театр. Я свободна, Жора. И это очень хорошее чувство.
— Значит, это конец? — глухо спросил он.
— Да. Всё. Прощай.
Она закрыла дверь. Потом села на диван. Анжела в своей комнате делала уроки и что-то тихонько напевала. В окно лился тёплый золотистый вечерний свет. Тамара оглядела свою квартиру, эти стены, которые теперь защищали её и дочь, и улыбнулась. В ту ночь она показала Георгию реальный расклад. А потом сделала правильный выбор. Выбор в пользу себя, своего ребёнка и жизни без обмана.
И это стоило очень многого.