— Ты окончательно рассудок потеряла?! — взревела свекровь, резко вскакивая из кресла. — Как ты смеешь с нами так разговаривать?! Мы твоя семья! И имеем полное право приходить сюда, когда захотим! Сколько ещё раз тебе это объяснять?!
— А сколько раз мне придётся напоминать, что квартира принадлежит мне? — удивительно ровным голосом спросила Алина. — Я не обязана кормить целую роту ваших родственников каждый раз, когда вам вздумается устроить застолье.
— Роту?! — Ольга Петровна аж задохнулась от негодования. — Значит, вот кем ты нас считаешь! Игорь, ты слышишь?! Скажи своей жене хоть слово! Она совершенно распоясалась!
Игорь неохотно поднялся с дивана и принялся нервно растирать переносицу.
— Алин, ну зачем ты так? Люди ведь приехали… Столько времени ждут… Мама теперь расстроилась…
— Игорь, — резко остановила его жена, — если мамино настроение для тебя дороже моего здоровья, сил и потраченного времени, можешь прямо сейчас уйти вместе с ней. Выход находится там.
Братья обменялись недоумёнными взглядами. По их лицам было трудно понять, чего больше — обиды или удивления. Петя даже приподнял ладонь, намереваясь вмешаться, но быстро передумал.
Виктор Сергеевич сидел нахмурившись. Он напоминал строгого преподавателя, который вдруг обнаружил, что ученики совершенно перестали ему подчиняться, а способов исправить ситуацию больше нет.
Но Ольга Петровна сдаваться явно не собиралась.
— Послушай меня внимательно, Алина, — произнесла она, сложив руки на груди и подавшись вперёд. — Ответь на один вопрос: когда ты наконец научишься уважать собственного мужа и его родню? Или, по-твоему, семья должна состоять исключительно из тебя одной?
Алина негромко рассмеялась.
В этом смехе не было веселья или злорадства. Только горечь.
— Семья предполагает близость, взаимную заботу и ответственность друг перед другом. У нас же почему-то присутствует только близость. Причём исключительно тогда, когда вам нужно поесть.
— Разве мы желаем тебе зла? — с тяжёлым вздохом спросила свекровь. — Мы ведь от чистого сердца приходили! Хотели, чтобы вы с нами общались, чтобы не превращались в чужих людей!
— Вы приходили обедать и ужинать, — поправила её Алина. — А возвращались домой сразу после того, как заканчивались продукты. Это вы называете семейной заботой?
— Какая же ты неблагодарная! — Ольга Петровна побагровела ещё сильнее. — Мы к вам с открытым сердцем, а ты нам такое устраиваешь!
— Вы приходили не столько с открытым сердцем, сколько с огромным аппетитом, — возразила Алина. — И знаете что? С меня достаточно.
Она решительно направилась к входной двери и широко распахнула её.
— На этом всё. Прошу вас уйти. Больше обсуждать нечего. Я неоднократно просила предупреждать о визитах. Объясняла, что работаю, устаю и не могу постоянно готовить на большую компанию. Вы не прислушались ни разу. Поэтому разговор окончен. Всего доброго.
В квартире повисла тяжёлая пауза.
Воздух словно сделался плотным и неподвижным, как бывает перед сильной грозой.
Первым с места поднялся Виктор Сергеевич.
— Собирайся, Оля, — негромко произнёс он.
В его голосе не было ни угрозы, ни раздражения. Лишь усталость. Казалось, сам мужчина давно утомился от этих бесконечных семейных нашествий и неловких застолий.
— Но Виктор, ты же видишь, что она…
— Пойдём. Дома разберёмся.
Он осторожно взял супругу под руку. Следом, нехотя отрываясь от удобных мест, поднялись сыновья. Они натянули куртки, пробормотали что-то недовольное себе под нос и направились к выходу вслед за родителями.
Поравнявшись с Алиной, Ольга Петровна остановилась и процедила сквозь зубы:
— Ты ещё горько пожалеешь о сегодняшнем дне.
— Возможно, — невозмутимо ответила Алина. — Но сегодня сожалеть мне точно не о чем.
Когда последние гости исчезли за порогом, а дверь наконец захлопнулась, в квартире стало непривычно тихо. Словно кто-то выключил работающий на полную громкость телевизор.
Остались только двое.
Алина и Игорь.
И наступившее молчание оказалось куда тяжелее недавнего скандала.
Игорь застыл посреди коридора, крепко сжав кулаки.
— Ты хоть осознаёшь, что сейчас натворила? — наконец выдавил он.
— Прекрасно осознаю, — ответила Алина, снимая верхнюю одежду и аккуратно вешая её на крючок. — Я прекратила то, что давно следовало прекратить.
— Прекратила?! — почти закричал муж. — Ты считаешь, что просто что-то прекратила?! Это настоящий позор! Ты унизила мою мать, оскорбила отца и выставила за дверь моих братьев!
— Я всего лишь защитила себя, — спокойно возразила она. — Всё, что происходило здесь, держалось исключительно на мне. Я покупала продукты, готовила, убирала, терпела бесконечные визиты. И никто из твоих родственников ни разу не поинтересовался, удобно ли мне это. Они просто являлись и пользовались всем, что находили. Без всякой меры. Словно им всё здесь принадлежит.
— Да потому что они твои родственники!
Алина внимательно посмотрела мужу прямо в глаза.
Без слёз.
Без крика.