Ася платила. Каждый месяц. Тридцать пять тысяч. Коммуналка, еда, бытовая химия, лекарства, если кто-то заболевал, одежда, техника — всё было на ней. Денис иногда просил деньги на очередной стартап, и эти суммы никогда не возвращались. Галина Петровна уже давно не работала, жила на маленькую пенсию, но при этом постоянно учила невестку «правильной жизни». Ася терпела. Потому что любила. Потому что верила, что семья — это главное. Потому что её родная мать пила и оставила её на бабушку, и Ася однажды пообещала себе, что у неё будет другая жизнь. Нормальная семья.
Но семья вышла именно такой.
В воскресенье Галина Петровна устроила показательный обед. На столе стоял старый сервиз, доставшийся от её матери, свекровь напекла пирогов и сидела во главе стола, словно хозяйка императорского дворца. Денис ковырял вилкой еду и смотрел куда-то мимо.
— Асенька, супчику подлить? — пропела Галина Петровна. — Ты совсем исхудала, работа из тебя все силы вытягивает. Пора бы уже о главном подумать. О семье, о ребёнке. Часики-то идут. Родишь нам внука, уйдёшь в декрет, Денис наконец возьмёт на себя мужскую роль, начнёт зарабатывать. А ты дома, при муже, как за каменной стеной.
Ася подняла взгляд от тарелки.
— А жить на что будем, пока он будет эту роль брать? Ипотека моя. Кто её платить будет?
Галина Петровна недовольно поджала губы и промокнула рот салфеткой.
— Бог даст ребёнка, даст и на ребёнка. Не спорь со старшими. Женщине главное — материнство, а не в бумагах сидеть целыми днями.
— В этих бумагах, Галина Петровна, моя зарплата. И ипотека. И кредит за холодильник. И ваши пироги, если уж говорить честно.
Денис встрепенулся, будто его внезапно выдернули из мыслей.
— Ась, ну опять ты всё в минус переводишь. Ну ипотека, и что? Я раскручу бизнес, закроем всё одним махом. Просто дай мне время.
— Сколько времени, Денис? Ты три года обещаешь. Ни одного работающего проекта. Ты даже коммуналку ни разу не оплатил.
— Ну вот, началось, — Денис отодвинул тарелку. — Мама права, у тебя вместо головы калькулятор.
Галина Петровна удовлетворённо кивнула. Ася почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она поднялась из-за стола.
— Спасибо за обед. Я пойду полежу, голова разболелась.
Вечером Денис зашёл в спальню. Ася сидела с книгой в руках, делая вид, что читает. Он сел на край кровати и попытался взять её за руку. Она убрала пальцы.
— Ась, давай не будем ругаться. Мама ведь старается ради нас.
— Что значит ради нас? Она меня каждый день живьём ест.
— Она добрая. Просто хочет, чтобы всё было нормально, по-семейному.
— По-семейному — это когда я работаю за троих, ты лежишь на диване, а твоя мать зовёт меня нахлебницей?
Денис поморщился.
— Она не это хотела сказать. Ты всё воспринимаешь неправильно.
— Тогда объясни. Объясни, что она имела в виду, когда сказала, что квартира общая и мне некуда деваться.
— Ну… — Денис замялся. — Квартира же правда семейная. Мама помогала с ремонтом.
— Сто тысяч. Три года назад. При ремонте за полтора миллиона.
— Опять цифры! — Денис резко вскочил. — Мы тебе что, партнёры по бизнесу? У тебя всё только про деньги! Мама права, ты живёшь с калькулятором в голове. Я тебе даю поддержку, духовность, веру, а ты всё сводишь к копейкам. Где вера в мужа? Где благодарность за то, что мы вообще терпим твой характер?
Он вышел из спальни и громко хлопнул дверью. Ася осталась одна. Она смотрела в белый потолок и чувствовала, как внутри что-то медленно покрывается льдом. Холодным, ровным, ясным. «Терпим твой характер». Она кормит, содержит, обслуживает двух взрослых людей — и ещё должна быть благодарна за то, что её терпят.
Ася поднялась и подошла к зеркалу. На неё смотрела тридцатидвухлетняя женщина с тёмными кругами под глазами и усталой складкой у губ. Когда-то она много смеялась. Когда-то мечтала. Теперь у неё были только платежи, обязанности и чувство вины.
В субботу Ася встретилась с Лерой. Они сидели в небольшой кофейне возле парка, пили латте и разговаривали. Точнее, говорила Ася, а Лера слушала. Лера была психологом и слушать умела.
— Они меня просто съедают, Лер. Понимаешь? Им всегда мало. Я зарабатываю — мало. Плачу ипотеку — мало. Покупаю продукты — мало. Я ещё должна улыбаться, благодарить, рожать и радоваться, что меня «терпят».
— А Денис?
— Денис? — Ася горько усмехнулась. — Денис лежит на диване и играет. Иногда он «занимается стартапом». Это значит, сидит за ноутбуком и рассылает презентации, которые никто не открывает. За три года ни одной сделки. Ни одного рубля. Зато он даёт мне «духовность» и «поддержку». Знаешь, как именно он поддерживает? Тем, что иногда не кричит на меня ради удовольствия своей матери.
— А свекровь?
— Это вообще отдельная история. Она живёт у нас уже два года. Всё это время учит меня быть «настоящей женой». Я должна вставать первой, готовить завтрак, мыть посуду, стирать, убирать, улыбаться и молчать. Потому что «женщина должна быть мягкой». А если я пытаюсь спорить, начинается: «Мы тебя в семью взяли, с твоим-то прошлым, мать бросила, детдомовские привычки, будь благодарна».