Екатерина Градова почти никогда не откровенничала о своей личной жизни. Все чувства, сомнения и душевные переживания актриса предпочитала хранить глубоко внутри. Не рассказывала она и о сильной привязанности к своему педагогу и покровителю, любовь к которому, как считается, оставила след в её сердце на всю жизнь. Однажды Екатерина поселилась в доме Максима Штрауха, чтобы помогать ему заботиться о тяжело больной супруге. Именно тогда между ними постепенно возникло особенное и очень глубокое чувство.
Для молодой Екатерины это стало первой по-настоящему серьёзной любовью. Ей было всего 22 года, тогда как Максиму Штрауху уже исполнилось 68. Огромная разница в возрасте не смогла помешать возникшей близости. Когда жена Штрауха ушла из жизни, Градова продолжила жить в его доме. Однако вскоре вокруг их отношений начали распространяться неприятные разговоры и многочисленные слухи. Поначалу оба старались не обращать на них внимания. Но и сама разница в возрасте всё сильнее тревожила Екатерину. Именно в тот период в её судьбе появился 29-летний Андрей Миронов — молодой, яркий и невероятно обаятельный артист. Устоять перед его харизмой и темпераментом Градова не смогла.
Уход Екатерины Максим Штраух воспринял очень болезненно и счёл настоящим предательством. Он мог предложить любимой женщине размеренную, спокойную и надёжную жизнь, однако она предпочла бурю эмоций и страстей. Перед её уходом Штраух будто бы предупреждал актрису, что Миронов способен «сжечь её дотла». Спустя годы эти слова казались почти пророческими. Ради семьи Екатерина постепенно отодвинула собственную карьеру на второй план и полностью погрузилась в роль хранительницы домашнего очага. Она воспитывала дочь, занималась бытом и преданно ждала мужа дома. Но взамен ей, по слухам, приходилось сталкиваться с обманом и многочисленными изменами. За её спиной некоторые коллеги насмешливо называли Градову «обманутой женой».
В конце концов Екатерина нашла в себе силы поставить точку в этом браке и ушла от Миронова. Говорили, что среди особенно дорогих ей вещей она сохранила письмо Максима Штрауха, которое тот написал незадолго до своей смерти. С этим письмом актриса не расставалась многие годы, бережно храня его как память о человеке и чувстве, о котором предпочитала почти никому не рассказывать.
