Заключённые внимательно присматривались к новому соседу. Однако приблизительно через час по неофициальным тюремным каналам поступили сведения от людей, остававшихся на свободе.
Старый профессиональный медвежатник по прозвищу Жора-Молдаван, которого считали негласным хозяином камеры, внимательно выслушал переданную информацию. Затем неожиданно усмехнулся, подошёл к перепуганному артисту и тихо заговорил:
— Михаил Григорьевич, да вся ваша Пересыпь уже животики надорвала от смеха! Эти девицы всему порту прекрасно известны. Они там свои услуги по часам предлагают, ещё и между собой за клиентов торгуются. Неужели кто-нибудь всерьёз поверит их рассказам?
Так, согласно этой истории, люди, от которых артист ожидал враждебности, неожиданно проявили к нему сочувствие. Вместо расправы он встретил понимание, ведь среди заключённых якобы уже знали обстоятельства, заставлявшие усомниться в выдвинутых обвинениях.
Вскоре обнаружились и серьёзные противоречия в показаниях школьниц. Одна из них называла октябрь месяцем предполагаемого происшествия. Однако именно на указанный период у Михаила имелось убедительное алиби: он находился в морском путешествии на пассажирском лайнере «Максим Горький».
Рядом с ним постоянно были участники поездки — члены экипажа, пассажиры, артисты, музыканты оркестра и организаторы развлекательных мероприятий. Такое количество возможных свидетелей ставило рассказ обвинительницы под большое сомнение.
Во время судебного разбирательства девушки, которых называли потерпевшими, начали противоречить собственным словам. Сначала они утверждали, будто Водяной встретил их на улице и предложил прийти на прослушивание. Позднее появилась другая версия: якобы всё случилось непосредственно в театральной гримёрной.
Наконец, согласно пересказам этой истории, школьницы не выдержали, заплакали и признались, что их прежние заявления были выдумкой.
Ничего такого на самом деле не происходило. Мы сами всё сочинили. Нас вызвала завуч, потом появился милиционер. Они положили передо мной бумаги и потребовали расписаться. Пригрозили, что иначе моего отца уволят с завода, а нас самих отправят в колонию из-за того, чем мы занимались в порту.
Казалось, после подобных признаний обвинения должны были немедленно снять, а артисту вернуть свободу и доброе имя. Но события пошли совершенно по другому пути.
Разбирательство не завершили. Рассмотрение дела перенесли, материалы отправили на дополнительное расследование, а Водяного, согласно изложенной версии, вновь поместили под стражу. История закончилась трагически: артисту так и не удалось дождаться окончательного разрешения тяжёлой ситуации.
Коллеги Михаила, потрясённые происходящим, попытались добиться вмешательства высших инстанций. Они отправились в столицу, рассчитывая обратиться непосредственно к генеральному прокурору Советского Союза Александру Рекункову и добиться прекращения того, что считали вопиющей несправедливостью.
Но время уже было упущено.
Чиновничья расправа: кому помешал знаменитый артист?
Почему же прославленный актёр оказался в центре столь разрушительного скандала? Сторонники одной из наиболее известных версий убеждены: уголовное преследование могло стать результатом мести со стороны влиятельных одесских чиновников.
Причиной конфликта называют принципиальную позицию Водяного во время реконструкции здания Одесского театра музыкальной комедии. Артист, занимавший руководящую должность, якобы категорически отказался участвовать в сомнительных финансовых схемах, связанных с распределением строительных средств.
Когда из Москвы прибыла специальная комиссия, Михаил открыто высказал своё мнение о состоянии старого театрального здания:
— По моему убеждению, возведение нового театра обойдётся разумнее, чем попытки восстановить прежнее помещение. Если будет принято такое решение, я готов взять ответственность за строительство и руководство новым театром на себя.
Подобная инициатива, как утверждали близкие артиста, пришлась по душе далеко не всем представителям местной власти. После отъезда московских проверяющих к Водяному якобы явились чиновники, потребовавшие добровольно отказаться от будущей директорской должности.
Причём дело не ограничилось устным предложением. Гости принесли заранее подготовленный документ, который артисту оставалось только подписать.
Вдова Михаила, актриса Маргарита Дёмина, впоследствии описывала эту ситуацию следующим образом:
— От мужа фактически потребовали написать в Москву заявление, будто он сам отказывается руководить новым театром. Даже текст за него составили и принесли готовым. Нужно было лишь поставить подпись. Там говорилось, что у Михаила недостаточно опыта в хозяйственных вопросах, поэтому он просит назначить на должность другого, более подготовленного человека. И фамилия этого человека уже была вписана. А ему, как мы понимали, и предстояло распоряжаться огромными средствами совсем не в интересах театра…