Напротив, вмешательство Ларисы Павловны становилось всё настойчивее. Теперь свекровь не только критиковала бытовые привычки невестки, но и всё чаще старалась разговаривать с Иваном без посторонних.
Иногда Кристина случайно слышала отдельные фразы из-за неплотно прикрытой двери.
— Уж слишком много она о себе возомнила…
— Совсем тебя не слушается…
— Ты ей одно замечание сделаешь, а она сразу десять возражений найдёт…
Кристина долго не обращала внимания на эти разговоры. Ей не хотелось ссориться с родственниками мужа, однако постоянное нарушение личных границ постепенно становилось невыносимым.
После очередного неожиданного визита, во время которого Лариса Павловна вновь принялась критиковать мебель и домашний порядок, невестка решила расставить всё по местам.
Она дождалась, пока свекровь закончит чаепитие, и спокойно обратилась к ней:
— Лариса Павловна, я хочу попросить вас об одной вещи. Пожалуйста, предупреждайте нас, прежде чем приезжать. И не нужно постоянно вмешиваться в устройство нашей квартиры. Мы благодарны за внимание, но хотим самостоятельно решать, как нам жить.
Свекровь застыла, не успев поставить чашку на стол.
Несколько мгновений женщина смотрела на Кристину так, словно та произнесла нечто совершенно недопустимое.
— Значит, вот как ты теперь разговариваешь? — наконец медленно проговорила Лариса Павловна, с громким звоном опуская чашку на блюдце. — Уже мне, матери собственного мужа, указываешь, что позволено делать в доме моего сына?
— Я никому не указываю, — мягко возразила Кристина. — Просто прошу уважать наш порядок. К тому же квартира принадлежит мне, она оформлена на моё имя.
— Ах, значит, вон в чём дело! — глаза свекрови подозрительно сузились. — Оказывается, теперь всё решают документы!
Именно после этого разговора отношения между женщинами окончательно испортились.
Лариса Павловна перестала даже изображать доброжелательность. Она гораздо чаще звонила Ивану, приглашала его к себе и разговаривала с сыном часами.
После подобных бесед мужчина возвращался непривычно задумчивым. Он почти не разговаривал с женой, отвечал односложно и временами выглядел так, будто размышлял о каком-то серьёзном решении.
— Вань, что у вас опять произошло? — однажды поинтересовалась Кристина. — О чём мама с тобой так долго говорила?
— Да ни о чём важном, — пробормотал он, отводя взгляд. — Обычные разговоры.
Однако вскоре стало понятно, какая именно тема занимала Ларису Павловну.
Всё началось за очередным семейным чаепитием.
— А ведь вы квартиру уже после регистрации брака приобрели, — неожиданно заметила свекровь, помешивая сахар в чашке. — Разве по закону такая недвижимость не должна принадлежать супругам поровну?
Кристина подняла на неё глаза.
— Покупку я оплатила деньгами, которые получила от бабушки, — объяснила она. — Наследственное имущество не относится к совместно нажитому. И деньги от его продажи тоже остаются личными, если можно подтвердить их происхождение.
— Ой, не уверена я, что всё настолько просто, — протянула Лариса Павловна. — А если не по законам, а по совести рассудить? Ваня здесь живёт, работает, зарплату домой приносит. Разве это ничего не значит?
— Мам, давай не будем, — неожиданно вмешался Иван. — Кристина всё правильно говорит. С документами никаких проблем нет.
Свекровь недовольно поджала губы, но продолжать спор при сыне не стала.
Кристина даже подумала, что на этом неприятная тема исчерпана.
Она ошибалась.
Лариса Павловна всего лишь решила временно отступить, чтобы вернуться к вопросу позже.
Не прошло и двух недель, как разговоры о праве собственности начались снова. Теперь свекровь поднимала эту тему едва ли не ежедневно.
Она приезжала, пока Кристина находилась на работе, звонила Ивану по вечерам и постоянно убеждала его, что существующее положение вещей несправедливо.
Сам Иван поначалу скрывал содержание этих бесед, но однажды всё-таки заговорил.
— Знаешь, мама считает, что ты слишком гордишься тем, что квартира записана на тебя, — произнёс он вечером, не поднимая глаз. — По её мнению, у настоящих супругов всё должно быть общим. Без разделения имущества на твоё и моё.
— А я считаю, что настоящие супруги должны прежде всего уважать друг друга, — ответила Кристина. — И принимать решения самостоятельно, без вмешательства родителей.
— Мама ведь не хочет ничего плохого. Просто ей кажется, что так будет честнее.
— Честно — это не претендовать на имущество, купленное за деньги моей умершей бабушки. И я не собираюсь заново обсуждать этот вопрос.
Иван ничего не ответил.
Но Кристина заметила, как изменилось выражение его лица. Муж явно уже не был настолько уверен в их прежнем решении.
Материнские слова сделали своё дело.
Примерно через месяц он наконец произнёс то, к чему, судя по всему, давно подбирался.
Супруги ужинали на кухне. Кристина рассказывала о рабочих делах, когда Иван неожиданно перебил её.
— Кристин, послушай… Я тут кое о чём подумал. Может, нам действительно стоит оформить на меня половину квартиры?