— Возле арки, под тополем. Там же, где всегда оставляю.
— Под аркой?! — Тимофей мгновенно перестаёт зевать. — Глеб, да завтра у нас полумарафон проходит! «Костромская миля» называется, кажется. Ещё вечером какие-то мужики в сигнальных жилетах развешивали объявления, что с шести утра движение перекроют. Я тогда подумал: кто предупреждение пропустит, тот сам себе неприятности и устроит.
— Какие ещё объявления? Когда я приехал, никаких табличек там не висело!
— Значит, успели развесить, пока ты сидел у меня, пил чай и полчаса объяснял устройство анкерного спуска. Я от твоей лекции чуть не уснул. Позвони лучше на стоянку для эвакуированных машин, умник.
Я осыпаю друга благодарностями с такой горячностью, что он смущённо огрызается: «Да отвяжись ты уже». В груди впервые за долгие ночные часы становится немного легче. Автомобиль не похищен, его просто забрали из-за нарушенной парковки! Никогда бы не подумал, что подобное известие способно принести такое облегчение.
Мой старенький ноутбук шумит, словно потрёпанный холодильник. Я нахожу телефоны городских штрафных площадок и тщательно переписываю их на бумагу. Всего их пять. На трёх звонки остаются без ответа.
Лишь в четвёртом месте трубку поднимает женщина. Судя по её голосу, она одновременно увлечённо смотрит телесериал и грызёт семечки.
— Штрафплощадка «Заречная», Зинаида Павловна на связи. Чего вам среди ночи понадобилось?
— Добрый вечер… Простите, уже ночь. Я разыскиваю автомобиль. «Инфинити», окраска шампань, государственный номер «эм четыреста семнадцать», сорок четвёртый регион.
— Шампань, говорите? — в её интонации слышится удовольствие. — Шикарно народ живёт. Секундочку, проверю… О, нашлась ваша красавица! В двенадцать ночи привезли с улицы Ткачей, от четырнадцатого дома. Там временный запрещающий знак установили, ремонт вроде… А нет, какие-то бегуны у вас там собираются. Спортивное мероприятие.
— Господи, какое счастье! — не сдерживаюсь я. — Могу я немедленно приехать за ней?
— Приезжайте, кто запрещает, — великодушно отвечает Зинаида Павловна. — Возле ворот постоите, свежим воздухом подышите. Правда, кассовое окошко начнёт работать только в девять утра. Документы проверят, деньги возьмут, автомобиль выдадут — всё после девяти. Моё дело здесь сторожить, не расчёты проводить.
— Зинаида Павловна, дорогая, мне жизненно необходимо, чтобы до десяти утра эта машина уже стояла возле нашего дома. Поверьте, дело вовсе не в прихоти. Здесь вопрос… чрезвычайно важный.
— У каждого он чрезвычайно важный, — устало вздыхает женщина. — Вчера одному срочно на собственную свадьбу потребовалось, у другого тёща рожала. Представляете, родная тёща в родильном отделении! Сочинять все мастера. Девять утра, мил человек. Паспорт только прихватите, а то желающих много, а порядок один.
Связь обрывается.
«Заречная» расположена по другую сторону Волги, посреди промышленного района. Получается, что если сотрудники начнут выдачу ровно в девять, если передо мной не соберётся очередь, если банковский терминал исправно заработает и на мосту не образуется затор, у меня останется шанс уложиться буквально в последние минуты.
Может, стоит немедленно сообщить жене о находке? Я живо представляю её насмешливо приподнятую бровь и презрительное: «Глебушка, не нужно придумывать сказки». Пока автомобиль не появится перед её глазами, никаким объяснениям она не поверит. Значит, придётся сделать так, чтобы собственными глазами она его увидела.
Спать я даже не пытаюсь. Сижу за кухонным столом, кручу между пальцами ключи от своей часовой мастерской «Маятник» и прислушиваюсь к настенным часам. Когда-то я собственноручно восстановил их для Ники в подарок на годовщину свадьбы. Теперь каждое тиканье напоминает отсчёт оставшегося времени.
К половине восьмого утра я уже нахожусь возле ворот штрафплощадки. Щетина на лице, рубашка вся измята, под мышкой зажата папка с документами. Неподалёку нервно переминается молодой человек в спортивном костюме, тихонько уверяя кого-то по телефону: «Мам, ну я правда ничего не делал, оно само так вышло».
— Это вы мне среди ночи названивали? — из сторожевой будки показывается круглое румяное лицо женщины в тёплой пуховой жилетке. В руках у неё бумажный пакетик с семечками. — За машиной цвета шампань?
— Да, я звонил.
— Ох, батюшки, на кого ж вы похожи, — сочувственно произносит Зинаида Павловна, разглядывая меня. — Супруги автомобиль, небось?
— Супруги.
— Ну, тогда вопросов больше нет, — она протягивает мне пакетик. — Угощайтесь семечками, от переживаний помогают. Я своему всегда твердила: не железную коробку ты пытаешься уберечь, а собственную шкуру. Не послушался меня, к другой ушёл, к бессовестной. А теперь названивает, жалуется на жизнь.
Без пяти минут девять в административном вагончике наконец поднимается окошко кассы. Молоденькая сотрудница, которой на вид едва исполнилось двадцать, мучительно долго разыскивает сведения о моей машине в электронной системе. Потом невозмутимо сообщает, что платёжный терминал перестал соединяться с банком.