Иван тогда примчался в город, но ему сказали, что девочку уже удочерили и увезли. Он искал, ходил по кабинетам, писал заявления, но следы оборвались. Все эти годы он думал, что внучка живёт в хорошей семье, что её любят. А она, оказывается, росла в детдоме совсем не так далеко от него.
— Катя, — произнёс он медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Твоего отца звали Сергей. Маму — Ольга. Они погибли на трассе, когда тебе было три года. Я знаю это, потому что…
Он замолчал, не в силах продолжить.
— Потому что? — испуганно спросила Катя.
Иван поднял кулон.
— Эту лошадку я подарил своей жене, когда мы ждали сына. Потом отдал сыну. Это наша семейная вещь. Вот эту царапину сделал я сам. Катя… Ты моя внучка. Я искал тебя много лет. Мне сказали, что тебя забрали в другую семью. А ты всё это время была рядом.
Катя смотрела на него так, будто боялась поверить. Её губы дрожали, глаза наполнились слезами.
— Дедушка? — прошептала она. — Вы… мой дедушка?
— Да, — Иван взял её руку и прижал к своей щеке. — Я твой дед, Катенька.
Она заплакала первой, а потом и Иван уже не смог сдержаться. Он осторожно обнял её, боясь задеть больные плечи, и они сидели так долго, прижавшись друг к другу, словно пытались наверстать все потерянные годы. Медсестра заглянула в палату, увидела седого старика и молодую девушку, которые плакали в объятиях, и тихо закрыла дверь, не решившись им мешать.
— Я думала, меня никто никогда не искал, — шептала Катя сквозь слёзы. — Думала, что я никому не нужна.
— Нужна, — отвечал Иван. — Очень нужна. Я искал тебя, родная. Каждый год надеялся. Просто мне сказали неправду. А я поверил.
— Может, ошиблись… — тихо сказала Катя. — А может, обманули. Не знаю. Но ты всё равно нашёл меня. Ты нашёл.
Иван гладил её по мокрым от слёз волосам и сам никак не мог поверить в случившееся.
— Ты меня нашёл, — повторяла Катя. — Дед…
Через неделю Катю выписали. Иван приехал за ней на своей старой «Ниве», вымытой и вычищенной к этому дню так, будто готовился к празднику. Катя села на переднее сиденье, пристегнулась, и они поехали в Ключи, к его дому.
В дороге они говорили почти без остановки. Катя рассказывала о детдоме, о школьных годах, о том, как мечтала однажды узнать хоть что-то о своей семье. Иван вспоминал сына, его детство, их ссору, своё упрямство, позднее раскаяние и долгие поиски внучки.
— Я ведь думал, что ты у добрых людей, — говорил он. — Мне сказали, что тебя удочерили, что всё у тебя хорошо. А ты там росла одна.
— Не вини себя, — мягко ответила Катя. — Ты не знал. Главное, что теперь мы вместе.
— А как тебе жилось? — спрашивал Иван. — Не обижали?
— По-разному было, — уклончиво сказала она. — Но я выдержала. Мне всегда казалось, что где-то есть мои родные. Я ждала.
Когда они въехали во двор, Катя долго смотрела по сторонам. Дом был старенький, но крепкий и ухоженный. Иван следил за ним, как мог: крыша не текла, забор был покрашен, у палисадника цвели георгины, а на крыльце, щурясь на солнце, сидел рыжий кот, которого старик когда-то подобрал у дороги.
— Вот и всё моё хозяйство, — сказал Иван. — Здесь живу. И ты, если захочешь, тоже можешь жить здесь.
Катя вышла из машины, оглядела двор, дом, окна с белыми занавесками и вдруг крепко обняла деда.
— Хочу, — сказала она. — Очень хочу.
Они вошли внутрь. Катя прошла по горнице, где всё было просто, чисто и светло. На окнах висели вышитые занавески, на столе стояла ваза с полевыми цветами, а на стенах — старые фотографии. Она подошла ближе. На одном снимке был молодой мужчина в военной форме — наверное, её прадед. На другом — мужчина и женщина с маленьким мальчиком на руках.
— Это твой отец маленький, — сказал Иван, показывая на ребёнка. — А это я и твоя бабушка.
Катя долго смотрела на фотографию, будто боялась моргнуть и потерять эту ниточку с прошлым.
— Дед, — наконец сказала она, — можно я останусь здесь? Навсегда?
Иван обнял её крепко-крепко.
— Конечно, дочка. Это твой дом.
Поначалу Катя только привыкала к деревне. Иван показывал ей, как растопить печь, как ухаживать за огородом, как солить грибы, как доить корову у соседки, когда та просила помочь. Катя всё схватывала быстро. Она помогала по дому, готовила, наводила уют, а по вечерам они сидели на крыльце, пили чай из гранёных стаканов и разговаривали о прошлом.
— Каким был мой папа? — часто спрашивала она.
— Хорошим, — отвечал Иван. — Только упрямым. Весь в меня. Хотел в город, хотел сам всего добиться. Я просил его остаться, он не послушал. Молодой был, горячий. Но тебя он очень любил.
— А мама?
— Ольга была добрая. Красивая. Светлая. Ты на неё похожа. Особенно глазами.
Катя слушала жадно, запоминая каждую мелочь. Для неё эти рассказы были дороже любых подарков, потому что впервые родители становились не строчками из справки, а живыми людьми.
Однажды на чердаке, разбирая старые коробки, Катя нашла большой фотоальбом. Там были снимки Сергея: маленького, школьника, потом взрослого, рядом с молодой Ольгой. Она долго рассматривала фотографии, а потом тихо спросила: