Ирина Николаевна посмотрела на кошку.
Та сидела возле двери кабинета и пристально следила за каждым движением незнакомых рук, прикасавшихся к её подопечным.
— Знаете, за двадцать лет работы я встречала подобное, наверное, всего раза три. Бывает, кошка, у которой никогда не было собственных котят, принимает чужих малышей и потом буквально не отходит от них. Кормить их Дуся, конечно, не сможет. Эту заботу придётся взять на себя вам. А вот согревать, вылизывать и учить всему необходимому она будет самостоятельно. Главное — не мешайте ей.
На выходе, в ветеринарной аптеке, Юрий без единого слова положил на прилавок ещё и упаковку корма для котят — «на будущее», как он пояснил. Следом добавил большой мешок обычного кошачьего корма для Дуси.
Людмила ничего не сказала.
Лишь по дороге к машине осторожно взяла мужа под руку.
Первые две ночи супруги практически не сомкнули глаз.
Людмила заводила будильник на полночь, на три часа и на шесть утра. Подогревала специальную смесь, поставив бутылочку в кружку с горячей водой, затем капала немного себе на запястье, проверяя температуру. Точно так же она когда-то проверяла молоко, когда кормила маленькую дочь.
Поначалу котята сопротивлялись, отворачивались от соски и жалобно пищали.
Но вскоре освоились.
Теперь они сами жадно тянулись к бутылочке, цепляясь крошечными лапками за Людмилины пальцы.
Юрий делал вид, будто крепко спит.
Однако на третью ночь Людмила неожиданно проснулась и обнаружила, что муж сидит на краю кровати. На коленях у него устроился самый маленький котёнок, которому Юрий что-то негромко объяснял.
— Ты что ему там рассказываешь? — сонно поинтересовалась жена.
— Объясняю, что молоко нужно глотать, а не пузыри из него выдувать, — совершенно серьёзно ответил Юрий.
Всё это время Дуся оставалась под кроватью, на своём любимом свитере.
Выходила она лишь затем, чтобы поесть, да ненадолго выбежать во двор.
Когда Людмила забирала котят на кормление, Дуся усаживалась рядом и терпеливо наблюдала.
А стоило малышам вернуться на место, кошка принималась старательно вылизывать каждого от макушки до кончика хвоста. Словно стремилась стереть с них чужой человеческий запах.
На четвёртый день, ближе к вечеру, Людмила снимала с верёвки высохшее бельё и вдруг заметила у забора серую кошку.
Она сидела именно там, где раньше женщина просовывала ей через штакетник миску с едой.
Теперь кошка выглядела ещё более истощённой, чем осенью. На боку шерсть сбилась в грязные плотные колтуны.
Она сидела и звала.
Не просто мяукала, а именно звала кого-то. Коротко, хрипло, снова и снова. При этом её взгляд постоянно обращался к старому сараю.
Где животное пропадало все эти дни, Людмила так никогда и не выяснила.
Возможно, кошку напугали и загнали куда-то собаки.
А может быть, она случайно оказалась запертой в чужом гараже и не могла выбраться.
Людмила застыла на месте, продолжая сжимать в руках снятую с верёвки наволочку.
Но принять какое-либо решение она не успела.
Резиновая заслонка на двери веранды громко хлопнула.
На крыльце появилась Дуся.
Кошки заметили друг друга практически одновременно.
Серая тут же прижалась к земле, а шерсть на её спине поднялась дыбом.
Дуся медленно, без малейшей суеты спустилась с крыльца и остановилась посреди двора, примерно в трёх метрах от незваной гостьи.
За спиной Людмилы тихонько скрипнуло кухонное окно.
Это был Юрий.
— Люд, не вмешивайся, — негромко произнёс он. — Пусть сами разберутся.
Около минуты обе кошки стояли совершенно неподвижно.
Затем Дуся развернулась и неторопливо направилась обратно к дому.
Поднявшись на первую ступеньку крыльца, она оглянулась.
Остановилась, подождала.
Потом ещё раз повернула голову в сторону серой кошки.
Та осторожно пролезла под штакетником.
Людмила поспешила отойти к стене, освобождая им дорогу.
Дуся первой юркнула в свой лаз.
Резиновая заслонка хлопнула.
Через несколько секунд раздался второй хлопок.
А затем из спальни, из-под кровати, донёсся такой оглушительный писк, что его, наверное, было слышно даже на соседней улице.
Людмила так и осталась стоять посреди двора, с наволочкой в руках.
По щекам у неё текли слёзы, хотя она сама не могла толком объяснить, почему плачет.
Юрий вышел на крыльцо, молча накинул ей на плечи свою куртку и ничего не стал спрашивать.
Серую кошку назвали Масей.
Матерью она оказалась довольно строгой. Добросовестно кормила малышей, тщательно вылизывала их, а если кто-нибудь из котят забирался слишком далеко, без церемоний хватала непоседу зубами за шкирку и относила обратно под кровать.
В бутылочке больше не было необходимости.
Но и Дусю Мася от котят не отгоняла.
Людмила неоднократно замечала удивительную картину: обе взрослые кошки лежали рядышком, каждая со своей стороны, а между ними, словно в уютном гнёздышке, мирно сопели малыши.
К декабрю котята заметно подросли и успели перевернуть в доме буквально всё, до чего могли добраться.
Ласку забрала Злата — внучка соседки, жившей в конце улицы. Девочка приезжала к бабушке на выходные и каждый раз первым делом бежала к Людмиле, чтобы, как она говорила, «посмотреть маленьких».
Кузьму приютила медсестра из ветеринарной клиники. Ирина Николаевна лично договорилась с ней о том, чтобы котёнок оказался в хороших руках.
А вот с третьим малышом, самым крошечным из всей троицы, получилась отдельная история.
— Может, и его кому-нибудь пристроим? — осторожно предложила Людмила. — У нас ведь теперь и без того две кошки.
— Тимку? — Юрий оторвал взгляд от телефона. — Нет, Тимку никому не отдадим.
— Это ещё почему?
— Потому что я из-за него три ночи не спал. Можно сказать, столько сил в него вложил!
Людмила рассмеялась и больше к этому разговору не возвращалась.
Теперь она, как и прежде, каждое утро просыпается в половине шестого без будильника.
Подбрасывает дрова в котёл, ставит на плиту чайник и принимается за привычные домашние дела.
Изменилось лишь одно.
Теперь с подушки Юрия приходится сгонять уже двоих.
Дусю и Тимку, который неизменно засыпает, уютно прижавшись к её тёплому боку.
Мася на хозяйскую подушку не претендует.
У неё есть собственное любимое место — под кроватью, на старом Юриевом свитере.
Она к нему привыкла.
А Людмила так и не стала забирать свитер обратно.
Пусть уж остаётся.
Теперь он им нужнее.