— Что здесь вообще творится? Я только пришла с работы, а в квартире уже гости с чемоданами?!
Вера произнесла это не криком, но так холодно и резко, что в комнате мгновенно оборвался весь шум. Ещё секунду назад за столом кто-то смеялся, кто-то громко пересказывал дорогу, ребёнок бил игрушечной машинкой по краю тумбочки, а теперь все одновременно замолчали и повернули головы в её сторону.
В коридоре стояли чужие вещи. Не одна сумка, которую ещё можно было бы объяснить случайной ночёвкой, а настоящий переезд: чемодан на колёсиках, несколько пакетов с одеждой, детский рюкзачок, коробка с кухонной утварью, скрученный матрас в прозрачной заводской упаковке. У зеркала валялись мужские ботинки, рядом стояли женские кроссовки и маленькие детские сандалии. Вера даже пальто снять не успела. Она застыла на пороге своей квартиры и смотрела на весь этот склад так, словно перепутала адрес не она, а те, кто уже успел расположиться внутри.
Из комнаты выглянул Павел. На лице у него была натянута виноватая улыбка, но глаза беспокойно метались от жены к гостям и обратно.
— Вер, пожалуйста, только не начинай сразу, — негромко сказал он. — Это временно.
Вера медленно повернула к нему голову.
— Кто это?
— Это Лариса, моя сестра. Ты её на фотографиях видела. С ней Олег, её муж, и дети. Им просто надо пару недель где-то пожить.
Из комнаты вышла женщина лет тридцати пяти, плотная, с тёмной окрашенной прядью у виска. Держалась она уверенно, почти хозяйски, будто это Вера явилась к ней без предупреждения, а не наоборот. За её спиной стоял худощавый мужчина с телефоном в руке и двое детей — мальчик примерно семи лет и девочка помладше. Дети выглядели настороженно, зато сама Лариса сразу вскинула подбородок.
— Здравствуйте, — сказала она. — Мы бы и сами не хотели никому мешать, но обстоятельства прижали.
Вера наконец сняла пальто, повесила его на крючок и медленно провела рукой по волосам, убирая выбившуюся прядь. Жест вышел слишком спокойным, почти выверенным, но Павел заметил, как побелели костяшки её пальцев.
— Павел, выйди со мной на кухню.
— А что там отдельно обсуждать? — вмешалась Лариса. — Мы же не чужие. Можно и при нас поговорить.
Вера взглянула на неё без малейшей улыбки.
— В своей квартире я сама решаю, что и при ком обсуждать.
Лариса уже открыла рот, но Олег осторожно тронул её за локоть. Павел неловко кашлянул и пошёл вслед за женой. На кухне Вера прикрыла дверь не хлопком, а чётким сухим щелчком. Этот звук прозвучал неприятнее любого крика.
— Объясняй, — сказала она.
Павел опёрся спиной о столешницу и потёр лицо ладонями.
— У них сложная ситуация. Их попросили съехать с прошлого жилья. Хозяин сказал освободить квартиру. Они не успели найти другую.
— И ты решил поселить их у нас?
— Я решил помочь.
— Ты решил за меня.
Он раздражённо выдохнул.
— Вера, ну не на улицу же их выгонять. У них дети.
Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. На работе выдалась тяжёлая смена, дорога домой растянулась почти на два часа, и всё, о чём она мечтала, — снять обувь, умыться и лечь. А вместо этого она стояла на собственной кухне и выясняла, почему в её квартире появились люди с матрасом и коробкой посуды.
— Когда ты это придумал?
— Сегодня утром.
— Почему мне не позвонил?
Павел отвёл взгляд к окну.
— Ты бы сказала нет.
— То есть ты заранее понимал, что я буду против.
— Я понимал, что ты начнёшь всё усложнять.
Вера тихо усмехнулась. Без веселья — так, будто ей показали дешёвый фокус с заранее спрятанной картой.
— Усложнять? Павел, эта квартира моя. Её оставила мне бабушка. Я сама вступала в наследство, сама занималась документами, сама оплачивала ремонт после той протечки. Ты живёшь здесь, потому что я согласилась. А не потому, что ты имеешь право распоряжаться дверью, ключами и комнатами.
Павел поморщился.
— Ну вот опять: моё, твоё. Мы вообще-то женаты.
— И что? Штамп в паспорте не превращает мою наследственную квартиру в общежитие.
Он уже собирался возразить, но за кухонной дверью раздался звонкий голос девочки:
— Мам, а где мы будем спать?
Вера на секунду закрыла глаза и тут же открыла. Не от жалости — от злости, которую приходилось удерживать внутри, чтобы не сорваться на детях. Дети ни в чём не были виноваты. Виноваты были взрослые, которые привезли их туда, где их никто не ждал.
— Сколько они должны были здесь жить? Честно.
— Ну… пока жильё не найдут.
— Сколько?
Павел помолчал.
— Месяц. Может, два.
Вера медленно кивнула.
— Значит, «пара недель» уже превратилась в два месяца.
— Не придирайся к словам.
— Я придираюсь не к словам. Я говорю о том, что ты пустил в мою квартиру четырёх человек и даже не спросил меня.
Он резко оттолкнулся от столешницы.
— А что я должен был сделать? Сестра звонит, плачет. Их хозяин выставил вещи. У Олега с работой проблемы, дети, скоро школа…
— Школа? — Вера вскинула брови. — То есть они планируют оставаться здесь до начала школы?