Через мгновение дверь лифта закрылась.
Жанна Васильевна осталась стоять посреди пустого коридора.
Впервые в жизни она почувствовала, что больше не управляет ничьей судьбой.
Прошло два года.
Антон полностью изменил свою жизнь.
Он много трудился, не отказывался от дополнительных заказов, постепенно скопил необходимые средства. В конце концов мужчина ушёл из автосервиса, где прежде работал наёмным сотрудником, и открыл собственную небольшую мастерскую.
Работа занимала почти всё его время.
Он стал молчаливее, серьёзнее и заметно старше своих лет. На висках появилась первая седина, лицо осунулось, а прежняя беззаботность исчезла окончательно.
С матерью Антон действительно поддерживал связь, но очень ограниченную.
Он звонил, чтобы узнать о здоровье, привозил продукты, покупал лекарства, иногда помогал с домашними делами.
Однако стоило Жанне Васильевне попытаться заговорить по душам, вспомнить прошлое или попросить сына чаще приезжать, как он мягко, но непреклонно прекращал разговор.
Той прежней близости между ними больше не существовало.
Жанна Васильевна осталась одна в собственной просторной трёхкомнатной квартире.
Там, где прежде звучали голоса, раздавался смех и кипела семейная жизнь, теперь царила тяжёлая тишина.
Подруги Нины Петровны в её жизни больше не было.
С тех пор Жанна Васильевна перестала давать кому-либо советы о семейном счастье, обсуждать чужие браки и указывать людям, как им следует жить.
Она больше не пыталась устраивать чужие судьбы, потому что слишком хорошо знала, какой ценой могут обойтись подобные вмешательства.
Каждое воскресенье пожилая женщина отправлялась в церковь.
Она подолгу стояла перед иконами, тихо молилась о здоровье Антона и Лены, просила для них спокойствия, счастья и прощения.
Но для себя Жанна Васильевна уже ничего не просила.
Она понимала, что не сможет вернуть прошлое и отменить поступки, которые совершила из-за собственной гордыни.
Желая подарить сыну лучшую жизнь, она уничтожила ту, которая у него уже была.
Мечтая избавиться от неугодной невестки, потеряла не только её, но и душевную близость с единственным ребёнком.
И теперь каждый вечер, возвращаясь в пустую квартиру, Жанна Васильевна особенно остро чувствовала, как жестоко может обернуться чужое несчастье против того, кто его устроил.
Бумеранг действительно вернулся.
И расплачиваться за собственные интриги ей предстояло до конца жизни — одиночеством, сожалениями и тишиной среди стен дома, в котором она когда-то так отчаянно стремилась быть единственной хозяйкой.