Яна лежала у края дороги, почти не понимая, где находится. Лицо было рассечено и залито кровью, плечо неестественно болело, словно вышло из сустава, а всё тело пронзали резкие, мучительные спазмы. Сознание то проваливалось в густую темноту, то снова возвращало её к страшной реальности.
— Ну что, пойдём домой, милая. Нагулялась сегодня? Не станешь опять упрямиться, как вчера? Правда, Зойка? — привычно приговаривала старушка Семёновна, ласково поглаживая свою козу.
Они возвращались с дальнего пастбища, где трава росла сочнее, а машин, пыли и выхлопов было куда меньше.
И вдруг Семёновна застыла. Сердце у неё будто ухнуло вниз: в высокой траве она заметила что-то такое, от чего по рукам и ногам прошла дрожь.
— Господи милостивый… что же это такое… — прошептала она, с трудом выдавливая слова.
Рядом, на земле, тихо стонала Яна.
— Живая! Господи, живая! Надо скорую вызвать! Сейчас, сейчас… где же он… вот, нашла! — Семёновна торопливо достала из-под передника старенький телефон, который когда-то подарил ей внук, и набрала номер.
Пока врачи ехали, старушка старалась хоть немного помочь пострадавшей: осторожно убирала кровь с её лица и шептала успокаивающие слова.
— Врача… мне нужен врач… — едва слышно произнесла Яна, заметив возле себя пожилую женщину.
— Уже едут, деточка. Всё уже сделано, скорую вызвала. Потерпи ещё чуть-чуть, держись.
— Ребёнок… — прошептала девушка, снова проваливаясь в беспамятство. — Моя девочка…
— Какой ребёнок? — испуганно переспросила Семёновна. — Ты ведь одна была, рядом никого я не видела.
Но тут её взгляд опустился на округлившийся живот Яны. Девушка была беременна.
Когда приехали медики, Семёновна первым делом сказала им, что пострадавшая ждёт ребёнка.
— Спасибо вам, бабушка, что не прошли мимо. Мы сделаем всё возможное… — сказала врач.
Очнулась Яна уже в больничной палате. Капельницы, трубки, аппараты, белый свет — она сразу поняла, что находится в реанимации.
— Что с моим ребёнком? — она провела рукой по животу и ощутила страшную, обжигающую пустоту. Где моя девочка?
В палату вошла медсестра:
— Вы пришли в себя? Хорошо. Мы очень переживали за вас.
— Где мой ребёнок? Он жив? Скажите мне! — голос Яны сорвался от отчаяния.
— У вас были очень тяжёлые травмы, — медсестра на мгновение замолчала. — Несколько дней врачи боролись за вашу жизнь. К сожалению, ребёнка спасти не удалось. Он погиб ещё во время аварии. Полиция позже свяжется с вами, чтобы уточнить обстоятельства произошедшего…
Яна услышала только одно: её девочка умерла, так и не появившись на свет. И виноват в этом был тот человек… её отец.
В памяти вспыхнул каждый миг последнего дня перед трагедией. Думать об этом было почти невозможно.
Теперь Яна ясно понимала: Кирилл хотел её убить. Его не остановило даже то, что под её сердцем росла их дочь.
Когда медсестра вышла, Яна осталась в палате одна — среди мерного писка аппаратуры, тихого шума капельниц и далёких голосов дежурного персонала. Она лежала неподвижно и чувствовала пустоту не только внутри тела, но и глубоко в душе. Воспоминания о том страшном дне возвращались, будто кто-то снова и снова запускал перед глазами невидимую плёнку: взгляд Кирилла, интонации его голоса, его движения, прикосновения… Она вспомнила, как внезапно он стал ледяным, словно из него исчезло всё человеческое, а осталась лишь чёрная бездна.
Яна сжала пальцы в кулаки, пытаясь удержаться от слёз, но они всё равно катились по щекам. Её сердце будто вырвали из груди и бросили в огонь. Осознание того, что ребёнок погиб из-за человека, которого она когда-то любила, разрывало её изнутри.
Внезапно дверь палаты открылась, и внутрь вошёл молодой следователь. Он выглядел усталым, но собранным; в руках у него был блокнот.
— Здравствуйте. Я детектив Орлов, — произнёс он тихо, но уверенно. — Могу я задать вам несколько вопросов?
Яна подняла на него глаза. В них всё ещё горели отчаяние, боль и злость.
— Вы о… моём ребёнке? — голос её дрожал. — Где он?
— Я понимаю, в каком вы состоянии, — осторожно начал Орлов. — Но нам необходимо установить все обстоятельства случившегося. Я знаю, что вам сейчас очень тяжело…
Яна прикусила губу, стараясь справиться с дрожью. Воспоминания о Кирилле снова накрыли её с головой. Она понимала: если расскажет всё, что знает, её жизнь уже никогда не будет прежней.
— Он… — начала Яна и запнулась. — Он хотел, чтобы я… чтобы мы оба погибли… он не остановился даже из-за ребёнка.
Орлов сделал запись в блокноте и посмотрел на неё внимательно, сдержанно и сочувственно.
— Мы во всём разберёмся. Сейчас главное — вы. Ваша безопасность… — его слова звучали как поддержка, но Яна почти не воспринимала их.
Когда детектив ушёл, она вновь осталась одна. В палате стояла тишина, лишь изредка нарушаемая далёкими звуками больницы. Воспоминания возвращались снова и снова, словно буря внутри её головы. Она вспомнила миг на дороге, когда Кирилл бросился к машине. Он был пугающе спокойным, и именно это ужасало Яну сильнее всего.