И практически сразу её пронзила страшная боль в нижней части живота. Она была настолько резкой, будто внутри вонзилось острое лезвие. Оксана вскрикнула, судорожно потянулась к кнопке вызова персонала и нажала на неё. Уже через несколько мгновений в комнату вбежали медсёстры, следом поспешили врачи.
Медики предпринимали всё возможное, чтобы сохранить беременность. Несколько часов они отчаянно пытались спасти ещё не родившегося ребёнка. Однако тяжёлое физическое состояние Оксаны, сильнейшее нервное потрясение и накопившееся истощение привели к трагическим последствиям. Произошёл выкидыш. Маленькую жизнь, за которую так отчаянно боролись, сохранить не удалось.
Пока Оксана находилась в интенсивной терапии и постепенно приходила в себя после наркоза, оставленный на тумбочке телефон почти непрерывно звонил. Стас набирал номер снова и снова. Вероятно, первоначальная злость уже сменилась настоящим страхом. В конце концов, не выдержав бесконечных звонков, трубку подняла пожилая санитарка.
— Мужчина, перестаньте сюда названивать, — устало, но сурово произнесла она. — Ваша супруга сейчас в операционной. Ребёнка спасти не получилось. Приезжайте завтра утром.
Через сорок минут Стас уже был в больнице. Всю оставшуюся ночь он провёл на стуле в коридоре, постоянно обращаясь к дежурным врачам с просьбой разрешить ему увидеть жену. Он не уходил до рассвета. Лишь когда Оксану перевели из интенсивной терапии в обычное отделение и позволили короткое посещение, муж смог войти к ней. Вид у него был ужасный: бледное осунувшееся лицо, покрасневшие от слёз глаза, растрёпанные волосы и совершенно потерянное выражение.
Заметив Стаса, Оксана молча повернулась лицом к окну. Видеть его она не желала. После всего случившегося мир словно утратил для неё краски. В душе не осталось ни сил, ни надежд, ни желания что-либо обсуждать.
— Оксаночка, пожалуйста, прости… Господи, как же я мог… Прости меня, если когда-нибудь сможешь! — Стас опустился на колени рядом с кроватью и осторожно сжал её холодную ладонь. — Это всё из-за меня. Только я виноват! Мама меня окончательно запутала… Утром она так уговаривала поехать к Гале, обещала сама за тобой ухаживать. Говорила, что приготовит какой-то особенный отвар, от которого тебе сразу станет лучше. А когда я вечером вернулся, она начала рассказывать, будто ты всё время притворялась, будто ушла из дома специально, чтобы меня проучить… И я поверил! Представляешь, поверил и наговорил тебе столько ужасного… Но я не собираюсь оправдываться мамой. Это моя вина, только моя! Умоляю, прости меня!
Оксана медленно повернулась к нему. В её глазах больше не было ни привычного тепла, ни даже гнева. Только усталость и бесконечная пустота.
— Стас, пожалуйста, собери все мои вещи, — ровным, почти безжизненным голосом произнесла она. — Отвези их к Асе, моей сестре. В квартиру твоей матери я больше не вернусь. Никогда. А сейчас уходи.
Когда Оксану выписали, она поселилась у старшей сестры. Ася не стала мучить её расспросами, не требовала объяснений и не пыталась давать советы. Она просто приняла сестру, предоставив ей всё, чего так не хватало в последние месяцы: заботу, душевное тепло и долгожданную тишину. Ася варила лёгкие супы и бульоны, напоминала о назначенных врачом витаминах, помогала соблюдать рекомендации медиков и находилась рядом всякий раз, когда Оксане требовалась поддержка. При этом она никогда не заставляла сестру разговаривать о пережитой трагедии.
Стас же появлялся практически ежедневно. Иногда он по несколько часов стоял возле двери Асиной квартиры, надеясь, что Оксана согласится хотя бы ненадолго его выслушать. Через сестру передавал цветы, записки с извинениями, пакеты фруктов. Он умолял дать возможность всё исправить, плакал и повторял, что осознал собственные ошибки. Муж обещал, что подобного больше никогда не случится, и просил всего один последний шанс.
Лишь спустя месяц Оксана согласилась на встречу в спокойном месте, где они могли поговорить без посторонних. Несмотря на страшную трагедию и причинённую боль, чувства к Стасу у неё ещё оставались. Она понимала, что огромное влияние на происходящее оказывала его мать, которая годами управляла сыном с помощью упрёков, обид и искусно скрытых манипуляций. Стас вырос без отца, привык во всём полагаться на Зою Викторовну и попросту не научился устанавливать границы. Однако это нисколько не отменяло его ответственности. И Оксана окончательно решила: возвращения к прежней жизни не будет.
— Возможно, у нас ещё получится сохранить семью, если мы поселимся отдельно и перестанем зависеть от твоей матери, — спокойно и серьёзно сказала она, глядя мужу прямо в глаза. — Но запомни одно: жить под одной крышей с твоими родственниками я больше не стану. Ни одного дня.
Стас согласился сразу, даже не пытаясь спорить. Более того, он признался, что уже подыскал хорошую квартиру в аренду, расположенную на противоположной стороне города. По его словам, там они смогут начать всё сначала, без постоянного вмешательства матери. Он был готов организовать переезд в любой момент. Подумав, Оксана решила предоставить их браку ещё одну возможность.