От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
Любви окружающих это тоже не прибавило.
Однажды его застали за изучением русско-немецкого словаря.
– В плен, что ли, собрался?
– Разведчик должен знать язык врага. – пояснил он.
– Но ты же не разведчик.
– Пока. – сказал он.
Его биографию тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили и на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором он служил, почти полностью полег на поле боя.
Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.
В концлагере он стал помогать уборщице француженке Жанетт, таскать за ней мусор и попросил её научить его французскому языку.
– Зачем это тебе? – спросила она.
– Разведчик должен знать язык союзников. – пояснил он.
– Хорошо. – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
– Двадцать пяти. – поправил он.
– Не запомнишь. – она засмеялась.
Он ни разу не забыл ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря вместе с мусором. И отправила в лес, к французским партизанам.
Там его определили в разведчики – в рядовые. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы.
Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде.
Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой:
«Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу.
И подпись. Ваш Шарль де Голль».
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Всё это время он продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков.
И вскоре стал практиковать походы в тыл врага в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам.
Задания получал от своих командиров, но планировал их сам.
За всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Позже он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – надо было остановить эшелон с 500-стами французскими детьми, отправляемыми в Германию.
Он уничтожил охрану поезда и вывез всех детей в лес, но себя не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания.
Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки.
В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись:
«Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей».
Армад Мишель любил такие правдоподобные детали.
Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
– Он жив, – сказал кто–то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то сентиментальное, типа:
– Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде стал одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления.
А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
– Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого-то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
– Вообще-то, – я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.
Но это было потом, а в тот момент его отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения.
Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. Это – исторический факт. Он приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь с партизанами наладил спустя неделю.
Результатом его трудов “во славу рейха” стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, преимущественно советских, и масса других диверсионных актов.
Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца, обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше – личное знакомство с де Голлем, и победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в одном ряду с генералом. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона.
Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
– Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
– Если им не станете Вы, мой генерал.- ответил Армад Мишель – у де Голля тоже имелась такая же награда.