Тесто под руками было мягким, упругим и приятно тёплым. Я осторожно раскатывала его в тонкий ровный пласт, а Лиза, перепачкав маленькие пальчики мукой, усердно вырезала стаканом кружочки. Рядом с нами Андрей сосредоточенно лепил пельмени. Он относился к этому занятию с такой серьёзностью, словно собирал сложный прибор, в котором нельзя ошибиться ни на миллиметр. Его пельмени получались ровными, красивыми, с аккуратными защипами, напоминающими пухлые полумесяцы. Мои выглядели не столь идеально, зато начинки в них я никогда не жалела.
— Папочка, посмотри, мой красивый получился? — Лиза протянула ему ладошку, на которой лежало нечто среднее между пельменем и вареником.
— Конечно, красавица! — Андрей улыбнулся, и возле его глаз появились знакомые морщинки, которые я всегда обожала. — Такой шедевр мы обязательно съедим первым.
Кухня наполнилась ароматами свежего фарша, зелени и тем особенным домашним теплом, которое невозможно купить ни за какие деньги. Отопление в доме ещё не включили, но мы совершенно не мёрзли. Мне казалось, что подобные воскресенья будут повторяться бесконечно: мы втроём лепим пельмени, дочка весело смеётся, муж стоит рядом, а за окном постепенно сгущаются осенние сумерки.
Именно в этот момент зазвонил телефон Андрея.
Он взглянул на экран, и выражение его лица едва заметно изменилось. На мгновение по нему пробежала тревожная тень. Я решила, что он просто устал.
— Мама звонит, — произнёс Андрей, словно почувствовав мой вопрос, после чего вышел в гостиную и прикрыл дверь.
Лиза продолжала что-то оживлённо рассказывать, но я уже почти не воспринимала её слова. Всё моё внимание невольно переключилось на приглушённый разговор за стеной.
Сначала слышался спокойный низкий голос мужа. Затем наступила пауза. Потом он заговорил снова, только теперь в его интонации появилось напряжение, словно кто-то невидимый придавил его тяжёлым грузом.
— Мам, пожалуйста, не начинай… — донеслось из гостиной.
Эти слова резко нарушили спокойствие нашего уютного вечера.
— Ладно… — спустя некоторое время произнёс он почти шёпотом. — Хорошо.
Разговор закончился.
Послышались шаги, дверь открылась, и Андрей вернулся.
Только передо мной словно стоял уже совершенно другой человек. Исчез мужчина, который несколько минут назад смеялся над Лизиным пельменем. Его лицо приобрело болезненный сероватый оттенок. Он избегал моего взгляда, смотрел куда-то поверх моей головы и без всякой необходимости вытирал руки полотенцем.
— Андрей, что произошло? — спросила я, неожиданно для самой себя слишком громко.
— Ничего… Хотя нет. Маме деньги понадобились, — ответил он, делая заметные паузы. — На лекарства. Очень дорогие. Купить нужно срочно.
— Конечно, поможем, — сразу сказала я. — Сколько требуется? Сейчас переведу.
Когда муж озвучил сумму, я невольно замерла.
Это были не какие-то невероятные деньги, но и небольшой такую сумму назвать было нельзя. Именно столько, сколько заставляет человека на секунду задуматься, прежде чем согласиться.
— Хорошо, — повторила я, уже не столь уверенно. — Только почему у тебя нет? Ты ведь совсем недавно получил приличную премию. Мы же собирались её…
Я оборвала себя на полуслове.
Андрей прекрасно понимал, что я хотела сказать. Мы вместе решили отложить его премию на семейный отпуск. Планировали летом отправиться к морю, обсуждали, куда поедем, представляли, как Лиза впервые увидит настоящие волны.
Муж отвёл глаза и вдруг принялся тщательно собирать со стола мучные остатки теста.
— Я уже… потратил её, — невнятно произнёс он. — Были кое-какие расходы. Ты ведь не станешь возражать? Маме нужно помочь.
В его голосе прозвучало знакомое сочетание виноватости и скрытого давления.
Раньше я замечала подобные интонации лишь по мелочам. Например, когда мы выбирали ресторан на день рождения свекрови или обсуждали букет, который ей понравился бы, хотя мне такие цветы напоминали траурные композиции.
Он будто спрашивал моего мнения, но на самом деле решение уже было принято за меня.
— Разумеется, не против, — машинально ответила я. — Сейчас отправлю.
Наш семейный вечер оказался безнадёжно испорчен.
Между нами словно натянулась невидимая липкая паутина. Андрей пытался вернуть прежнюю атмосферу, шутил и улыбался, но всё выглядело натянуто.
Я поставила вариться пельмени. Ещё недавно мы с таким удовольствием их готовили, а теперь мне казалось, что они совершенно потеряли вкус.
Лиза тоже почувствовала перемену. Дочка стала капризничать, постоянно просилась на руки и задавала вопросы, на которые никто толком не отвечал.
Когда вечером мы легли спать, я долго смотрела в потолок. По нему время от времени скользили отблески автомобильных фар.
Наконец молчать стало невозможно.
— Андрей, объясни мне одну вещь. Мы ведь семья? Или твоя мама существует отдельно, со своим особым бюджетом, о котором мне ничего нельзя знать? Почему ты скрываешь, что у тебя закончились деньги? Почему я должна выяснять это случайно?