— Мама приедет в субботу. Подготовь для неё постель в гостиной.
Юля не сразу осознала, что муж вовсе не интересуется её мнением. Это не было ни просьбой, ни предложением что-то обсудить. Денис просто поставил её перед фактом, словно сообщил о предстоящем похолодании. Он удобно расположился в кресле, продолжая просматривать что-то в телефоне, и даже не счёл нужным посмотреть на жену.
— Денис, подожди. — Юля замерла посреди прихожей. — Мы ведь уже обсуждали это. Твоя мама приезжала всего месяц назад.
— И что с того? Соскучилась, вот и решила навестить.
— А я, представь себе, совсем не соскучилась.
Муж наконец оторвался от экрана. На его лице появилось привычное снисходительное выражение. Юля заметила его ещё на третьем году семейной жизни. С тех пор Денис всё чаще разговаривал с ней именно так — будто объяснял очевидные вещи несмышлёному ребёнку.
— Юль, только не устраивай сцен. Это моя мать. Ты предлагаешь мне запретить ей приезжать?
— Я предлагаю сначала обсуждать подобные решения со мной.
— Так я и сообщаю тебе.
— Сообщать и советоваться — совершенно разные вещи.
Но Денис уже вернулся к своему телефону. Разговор для него закончился.
Юля ощутила знакомое бессилие. Словно пыталась достучаться до глухой бетонной стены, которой совершенно безразлично, что происходит по другую сторону.
Нина Павловна появилась не в субботу, а вечером пятницы. На целые сутки раньше обещанного срока. При ней были две неподъёмные дорожные сумки, а держалась она так уверенно, будто вернулась в собственную квартиру после продолжительного путешествия.
— Денисочка, родненький! — воскликнула она с порога и крепко прижала сына к себе. — Господи, да что же ты такой худенький стал? Тебя здесь совсем не кормят?
— Мам, перестань. Всё у меня хорошо.
— Хорошо, говоришь? — Женщина оглядела прихожую придирчивым взглядом.
В этом взгляде смешались неодобрение, желание немедленно установить собственные порядки и какое-то странное удовлетворение.
— Посмотри, сколько пыли на полочке! Юля, ты вообще уборкой занимаешься?
Юля стояла немного в стороне и спокойно улыбалась.
За пять лет замужества она освоила особую улыбку. Не радостную и не натянутую. Просто вежливую, ровную, ничего не выражающую. Такую, за которой удобно прятать настоящие чувства.
— Здравствуйте, Нина Павловна. Проходите.
Свекровь едва удостоила её взглядом. Коротко кивнула и вновь переключилась на сына.
Той осенью Юля всё чаще замечала в себе перемены. Объяснить их словами было непросто. Возможно, дело было в недавнем тридцать четвёртом дне рождения. А может, просто закончилось терпение, которое прежде казалось неисчерпаемым.
Внезапно привычная жизнь словно обрела резкость. Исчезла успокаивающая дымка надежды, за которой раньше можно было спрятать неприятную правду.
Юля работала бухгалтером в небольшой компании. Каждое утро пересекала почти весь город на трамвае, предпочитала крепкий кофе без сахара и терпеть не могла, когда посторонние без разрешения перекладывали её вещи.
Казалось бы, самые обычные привычки. Но именно из подобных мелочей и складывается ощущение собственного дома.
Нина Павловна не считала нужным уважать ни одну из них.
Уже на следующий день после приезда свекровь устроила настоящую перестановку на кухне. Тарелки и чашки перекочевали в другие шкафы, потому что, по её мнению, так гораздо практичнее. Баночки с приправами отправились в мусорное ведро — якобы от них стоял неприятный запах. А выстиранные рубашки Дениса она развесила на стульях посреди гостиной, объяснив, что в ванной слишком влажно.
Вечером Юля решила поговорить.
— Нина Павловна, — начала она, стараясь говорить максимально спокойно, — всё-таки это моя квартира. Мне бы хотелось, чтобы вы сначала спрашивали, прежде чем что-нибудь менять.
— Ах, тебе хотелось бы! — Свекровь театрально всплеснула руками. — Я приехала проведать собственного сына, а тут мне уже условия выставляют! Только о своих желаниях и думаешь!
— Мам, вообще-то Юля права, — неуверенно вмешался Денис.
Нина Павловна резко повернула к нему голову.
Ей даже не понадобилось ничего произносить.
Одного выразительного взгляда оказалось достаточно, чтобы сын мгновенно умолк. Его словно выключили посреди предложения.
Юля наблюдала за этим и вдруг отчётливо поняла, что именно раздражало её сильнее всего.
Даже не бесцеремонность свекрови и не её постоянные замечания.
Гораздо хуже было другое: Денис без всякого сопротивления позволял матери управлять собой. Достаточно было одного движения бровей, одного недовольного взгляда — и взрослый мужчина превращался в послушного мальчика.
Квартира принадлежала Юле.
Пять лет назад, незадолго до свадьбы, бабушка подарила ей небольшую однокомнатную квартиру в старом доме на тихой улице. Высокие потолки, большие окна, немного потёртые двери и деревянный паркет, который поскрипывал при каждом шаге.
Этот скрип Юля любила с детства. Он напоминал ей о бабушке, поэтому менять покрытие она не собиралась.