Я всегда считала, что за плохие поступки рано или поздно приходится расплачиваться. Но никогда не думала, что именно привычка моей сестры выставлять нашей 79-летней матери счета заставит меня окончательно в это поверить.
Шёл уже шестой месяц моей химиотерапии, и в некоторые дни мне едва хватало сил, чтобы добраться от кровати до ванной.
У меня появился довольно нелепый способ справляться с происходящим — я комментировала самые тяжёлые моменты так, будто вела спортивную трансляцию.
— Дана поднялась с кровати, — шептала я. — Она достигла дверного проёма. Невероятная техника.
Из коридора мой сын Ноа кричал:
— Она замедляется!
— Публика настроена агрессивно.
Мне действительно с трудом удавалось дойти от кровати до ванной.
— Публика требует завтрак.
Ноа ухмылялся. В свои десять лет он страшно гордился тем, что многое умеет делать самостоятельно.
Каждую найденную монетку в двадцать пять центов он складывал в большую стеклянную банку — копил на новый велосипед.
Так, в общем-то, и проходила наша жизнь.
Я шутила, потому что боялась: если перестану, начну плакать.
Поэтому, когда Рэйчел поселилась у нас после того, как Крейг опустошил их общие сбережения и исчез, я даже почувствовала облегчение.
Он страшно гордился тем, что многое умеет делать самостоятельно.
— Ты думай только о выздоровлении, — сказала мне Рэйчел. — А мамой займусь я.
— Ты уверена?
— Дана, перестань. Она живёт всего через три дома.
— Ей семьдесят девять, у неё артрит, а просьбу о помощи она воспринимает как нарушение Конституции.
Рэйчел рассмеялась.
— Я справлюсь с мамой.
Мамой займусь я.
Моя сестра всегда любила всё держать под контролем. Она составляла списки, быстро решала проблемы и почти никогда сама не просила о помощи.
Поэтому я ей поверила.
Однажды мама сидела за моим кухонным столом и заявила:
— Никто мной не командует.
Рэйчел поцеловала её в щёку.
— Видишь? Всё просто.
Но однажды днём Ноа появился возле моей кровати.
— Мам?
Моя сестра всегда любила всё держать под контролем.
— Если дом не горит, Дана сейчас работает сверхурочно.
— Почему бабушка должна платить тёте Рэйчел?
Я открыла глаза.
— Платить за что?
— За помощь.
— За какую именно помощь?
Дана сейчас работает сверхурочно.
Он переступил с ноги на ногу.
— Бабушка попросила её выключить свет в коридоре.
— И?
— Тётя Рэйчел сказала: «Десять долларов».
Я уставилась на сына.
— Она пошутила?
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
Почему бабушка должна платить тёте Рэйчел?
— Потому что бабушка сказала, что у неё есть только пять.
Я села на кровати.
— И что произошло дальше?
— Тётя Рэйчел ответила: «Тогда можешь выключить его сама».
После этих слов я всё-таки спустилась вниз.
Поначалу я была уверена, что Рэйчел просто неудачно пошутила, а Ноа воспринял её слова буквально.
Бабушка сказала, что у неё есть только пять.
Но во вторник я увидела маму, которая одной рукой тащила по полу корзину с бельём.
— Мам.
Она замерла.
— Что?
— Почему ты тащишь эту корзину так, будто пытаешься незаметно избавиться от тела?
— Там полотенца.
— Где Рэйчел?
Я увидела маму, тащившую корзину с бельём.
— Наверху.
— Почему ты не попросила её помочь?
Мама отвела глаза.
— Дана, сядь.
— Нет. Ноа сказал, что Рэйчел берёт с тебя деньги.
— Не нужно было ему тебя этим тревожить.
— Ему десять. Его главная жизненная задача — тревожить меня. Это правда?
Дана, сядь.
Мама тяжело вздохнула.
— Она называет это системой.
— Системой.
— Говорит, что так я стану более самостоятельной.
— Сколько?
— Дана.
— Сколько она берёт за корзину с бельём?
Она называет это системой.
— Двадцать. Если нужно отнести только вниз — десять.
— У неё ещё и динамическое ценообразование?
Мама едва заметно улыбнулась.
— А стакан воды?
— Десять.
— Помощь с ванной?
Мама замолчала.
— Тридцать.
У неё ещё и динамическое ценообразование.
Я села на сушильную машину.
— Дамы и господа, капитализм только что одержал победу над Даной.
— Пожалуйста, не ругайся с ней.
— Мам, ты платишь собственной дочери за то, чтобы она выключила свет.
— Она говорит, что я слишком часто прошу о помощи.
— У тебя артрит.
— Я могу делать гораздо больше, чем все думают.
Капитализм только что одержал победу над Даной.
— Дело совершенно не в этом.
В комнату вошла Рэйчел с телефоном в руке.
— О, отлично. Ты встала.
Я посмотрела на неё.
— Ты правда берёшь с мамы десять долларов за то, чтобы выключить свет?
На долю секунды выражение её лица изменилось.
Затем она вздохнула.
— Всё не так.
— Эта фраза уверенно держит первое место среди самых популярных вступлений перед ужасными объяснениями.
Я могу делать гораздо больше, чем все думают.
— Дана, она просит меня что-нибудь сделать буквально постоянно.
— Потому что у неё артрит.