По плану я должен был оставаться во Франкфурте до пятницы. Однако уже в среду после обеда мой самолет приземлился в Бостоне: самая крупная сделка за всю мою карьеру завершилась на сорок восемь часов раньше ожидаемого. О своем возвращении я никому не сказал. Мне хотелось неожиданно появиться дома и порадовать Клэр.
Последние три недели меня не отпускало странное ощущение, будто дома происходит что-то неладное. Сообщения жены стали непривычно короткими. «Итан по тебе скучает». «Я очень устала. Поговорим, когда вернешься». «Только, пожалуйста, не переживай за нас». Именно последняя фраза почему-то особенно засела у меня в голове.
Люди редко пишут «не волнуйся», когда действительно нет причин для тревоги. Но Клэр была уже на седьмом месяце беременности нашим вторым ребенком, поэтому я постарался убедить себя, что она просто сильно устает. По дороге из аэропорта я остановился возле спортивного магазина и купил Итану бейсбольную перчатку с символикой «Ред Сокс», о которой он просил уже несколько месяцев.
Я представлял, как открою входную дверь и сын с радостным криком бросится мне навстречу. Но все произошло совершенно иначе.
Едва войдя в наш дом в Уэлсли, я первым увидел Итана. Он стоял в одиночестве неподалеку от кухни и даже не заметил моего появления. В его руке был черствый кусок хлеба. Я молча наблюдал, как сын разделил его на две части, одну половину аккуратно завернул в салфетку и спрятал в карман своего худи.
Затем он негромко произнес, обращаясь в сторону кухни: «Мамочка, я это оставлю на потом».
У меня словно что-то оборвалось внутри. Клэр сидела не за обеденным столом. Она устроилась на маленьком деревянном табурете возле кухонной стойки. Перед ней стояла тарелка с остывшим картофельным пюре и небольшим куском мяса, похоже срезанным с края жаркого. Одной рукой жена поддерживала живот, а другой держала стакан с водой.
«Солнышко, съешь сам», — тихо сказала она Итану. — «Но ведь ночью ты снова проголодаешься».
Я едва удержал чемодан в руке. Клэр подняла голову, увидела меня — и моментально побледнела. Она не вскочила мне навстречу. Не улыбнулась. Даже не попыталась подойти.
«Дэниел?» — еле слышно произнесла она.
Я сделал шаг в ее сторону, но жена тут же настороженно посмотрела на столовую. А затем сказала слова, которые навсегда останутся в моей памяти: «Только, пожалуйста, не злись на меня».
Не «как хорошо, что ты вернулся». Не «я так скучала по тебе». Именно это. И только тогда я заметил на ее запястье темно-синий след. Он слишком сильно напоминал отпечатки чужих пальцев.
Из столовой послышался громкий смех. Там мой отец рассказывал очередную историю, мама весело ему поддакивала, а через несколько секунд я услышал голос своей сестры Ванессы: «Она до сих пор там обижается?»
А затем прозвучало еще хуже: «Вот и пусть доедает остатки. Такая жалкая женщина вообще не заслуживает сидеть вместе с нами за одним столом».
Я тихо отошел обратно в коридор, достал телефон и включил запись.
Следующие несколько минут дали ответы почти на все вопросы. Отец говорил о доверенности, которую я якобы должен был подписать уже на следующий день. Ванесса поинтересовалась, что они будут делать, если Клэр расскажет мне, что происходило в мое отсутствие. Мама совершенно спокойно ответила, что Клэр ничего не скажет, а даже если попытается — они убедят меня, будто во время моей командировки она стала эмоционально нестабильной.
После этого отец произнес: «Сначала избавимся от нее и мальчишки в доме. А уже потом я переведу доли».
В этот момент картина окончательно сложилась. Их неожиданное желание «помочь семье» никогда не было заботой. Все это время они реализовывали заранее подготовленный план. Они скрывали от меня документы, с помощью которых собирались получить контроль над моим бизнесом и одновременно убрать Клэр из моей жизни. Но одного они не учитывали: значительную часть бумаг готовил мой личный адвокат, а сам дом по закону принадлежал Клэр.
- Клэр больше не разрешали спать в нашей спальне наверху — она ночевала внизу возле стиральной машины.
- Ее телефон отобрали еще три дня назад.
- Документ, подписи на котором они так настойчиво добивались, на самом деле был частью ловушки.
Когда я вошел в столовую, разговор оборвался мгновенно. Все присутствующие посмотрели на меня. Я улыбнулся так, словно понятия не имел о происходящем. Отец сообщил, что нотариус должен приехать завтра ровно в десять утра.
«Ты ведь по-прежнему собираешься все подписать?» — осторожно уточнил он.
Я несколько секунд молчал, после чего спокойно кивнул.
«Разумеется».
Напряжение на их лицах тут же исчезло. Мама спокойно долила себе вина в бокал, а Ванесса довольно улыбнулась. Я же смотрел поверх их голов в сторону кухни, где по-прежнему стояла почти нетронутая тарелка Клэр.
И именно в этот момент телефон в моем кармане завибрировал.
Сообщение было от Клэр: «Дэниел, в твоем кабинете лежит кое-что важное».
Через несколько секунд пришло второе: «Твой отец заставил меня поставить там подпись».
Я медленно поднял взгляд в сторону второго этажа.
И тогда понял окончательно: утром в приготовленную ловушку попадут далеко не только они.
Часть 2
Документ, который Клэр вынудили подписать, был составлен от имени моей компании. Но в строке, где должна была находиться моя подпись, стояла подпись другого человека. Подделка была достаточно качественной, однако я сразу понял, что она не моя. Это могло означать лишь одно: кто-то заранее подготовил замену и собирался выдать документ за настоящий.
Теперь речь шла уже не только о том, чтобы защитить жену и сына. Мне необходимо было выяснить, насколько далеко зашел их замысел, кто еще был в него вовлечен и какие бумаги они успели подготовить за моей спиной. И сделать это требовалось раньше, чем утром они попытаются окончательно привести свой план в действие.
Если говорить коротко, моя семья совершила одну серьезную ошибку.
Они считали Клэр слишком запуганной, чтобы она смогла им противостоять.
А меня — слишком доверчивым, чтобы я когда-нибудь понял, что происходит.
Они недооценили нас обоих.
И именно это просчет в итоге оказался для них самым опасным.