За две с лишним недели Муся ни разу даже не приблизилась к входной двери. И когда я наконец появилась в квартире, кошка тоже не посчитала нужным выйти мне навстречу.
Она невозмутимо растянулась на залитом тёплым солнцем подоконнике в маминой кухне и оттуда спокойно наблюдала за происходящим.
К маме я привезла её в конце мая, незадолго до предстоящей рабочей командировки. Изначально поездка должна была продлиться всего восемь дней, но затем рабочие вопросы неожиданно затянулись ещё приблизительно на неделю. В итоге дома меня не было шестнадцать дней. Муж в это время тоже находился в отъезде. Просить соседку присматривать за животным я не хотела, а мама жила всего в паре районов от нас и с удовольствием согласилась на время приютить Мусю.
Кошке уже девять лет. Когда-то её забрали у прежних владельцев совсем крошечным котёнком, и с того момента она прожила рядом с Лерой практически всю её взрослую жизнь.
Дома Лера всегда считала Мусю довольно пугливым и тревожным животным. Как только приходили гости, кошка мгновенно исчезала под кроватью и могла часами не показываться. Стоило запустить пылесос — Муся вздрагивала и стремглав убегала. Даже ела она необычно: подходила к миске несколько раз, съедала совсем понемногу, а примерно половина корма чаще всего оставалась нетронутой.
Иногда случалось и так, что Муся не попадала в лоток. Лера уже всерьёз подумывала записать её на обследование к ветеринару.
Все эти восемь лет хозяйка была убеждена, что у кошки попросту такой характер. Да и я, признаться, сначала тоже склонялась к мысли о возможных проблемах со здоровьем, а вовсе не о том, что причина может скрываться в условиях жизни Муси.
Ко мне Лера обратилась уже в июле, когда основные события этой истории произошли. Причём любопытно, что рассказывала она тогда не столько о самой кошке, сколько о собственных чувствах.
«Я стояла посреди маминой кухни, держала переноску и вдруг ясно поняла: Мусю отсюда забирать нельзя. И тут же осознала другое — если скажу это вслух, мне придётся признать, что на протяжении восьми лет я, возможно, делала что-то не так».
Тогда Лера ещё не знала, что примерно через месяц снова приедет к маме за Мусей и решится предпринять вторую попытку вернуть её домой.
Что происходило у мамы в течение этих двух недель
Пока Лера находилась в командировке, она созванивалась с мамой примерно раз в два дня.
Поначалу разговоры были совершенно обычными. Муся поела, поспала, всё хорошо. Мама вообще не принадлежала к тем людям, которые способны полчаса обсуждать по телефону, сколько именно корма съела кошка и в каком месте квартиры решила сегодня уснуть.
Но примерно на пятый день прозвучала первая необычная подробность.
Мама сообщила, что теперь Муся выходит встречать её, когда та возвращается из магазина.
На девятый день выяснилось ещё кое-что: кошка начала укладываться спать у мамы в ногах на диване. Причём мурлыкала она так громко, что иногда этот звук было слышно даже из другой комнаты.
А ближе к двенадцатому дню мама совершенно буднично сказала, что Муся, кажется, немного набрала вес и теперь вылизывает миску почти до идеальной чистоты.
Лера слушала эти рассказы, сидя в гостиничном номере, и, по её словам, вместо радости неожиданно почувствовала довольно неприятное ощущение.
«Первое, что пришло мне в голову: выходит, восемь лет дома она нормально не ела, а у мамы всего за пару недель начала поправляться. Честно говоря, осознать это было очень неприятно».
При этом нельзя сказать, что в квартире мамы вообще отсутствовали раздражающие факторы, которых боялась Муся.
Например, пылесос там тоже использовали регулярно. И от его звука кошка точно так же убегала и старалась спрятаться.
То есть никакого волшебного превращения из нервной и пугливой кошки в абсолютно спокойное животное не произошло.
Причину нужно было искать в чём-то другом.
Как Лера впервые приехала забирать Мусю
Домой Лера вернулась семнадцатого июня и почти сразу после поезда отправилась к маме. На часах было приблизительно пять вечера.
Муся в этот момент находилась на своём уже любимом месте — кухонном подоконнике.
Увидев Леру, она даже не попыталась подняться.
Хозяйка подошла ближе и начала её гладить. Кошка вовсе не избегала прикосновений. Напротив, спокойно принимала ласку и вскоре даже начала мурлыкать.
Но когда Лера взяла Мусю на руки и пошла вместе с ней в сторону переноски, поведение кошки резко изменилось.
Она принялась вырываться настолько отчаянно, что удерживать её в руках стало почти невозможно. В результате Лере пришлось опустить Мусю на пол.
Кошка тут же отправилась обратно на кухню и снова заняла своё привычное место.
После этого Лера вместе с мамой ещё примерно полтора часа сидела за кухонным столом.
Мама уговаривала дочь не мучить ни себя, ни животное.
Она говорила, что Муся спокойно может остаться жить у неё. С кошкой в доме веселее, да и по всему видно, что здесь она чувствует себя комфортно.
Лера с этим не соглашалась. Муся её кошка, они прожили вместе столько лет, а значит, она обязательно должна понять, в чём проблема, и вернуть животное домой.
Тем не менее в тот вечер Лера уехала одна.
Даже переноску она забрала с собой пустой.
И именно после этого для неё начался, пожалуй, самый болезненный этап всей этой истории.
Лера начала убеждать себя, что Муся её попросту не любит. Более того, постепенно ей стало казаться, будто кошка вообще никогда не испытывала к ней особой привязанности, а все восемь лет лишь терпела хозяйку, потому что другого варианта у неё не было.
На самом деле такой вывод был совершенно ошибочным.
Но заставить саму Леру поверить в это оказалось намного труднее, чем можно было ожидать.
О чём я попросила Леру рассказать вместо поведения Муси
Когда мы начали подробно анализировать ситуацию, я неожиданно предложила Лере на время вообще забыть о поведении кошки.
Вместо этого попросила её максимально подробно описать обе квартиры и образ жизни людей, которые в них живут.
Мне хотелось понять, как выглядит самый обычный будний день самой Леры и как проходит аналогичный день у её мамы. Причём рассказ нужен был не приблизительный, а практически расписанный по часам.
Сначала Лера удивилась и спросила, какое отношение распорядок дня вообще может иметь к поведению Муси.
Объяснять свою догадку заранее я не стала.
И вот какая картина получилась после того, как Лера описала собственный обычный день.
Её утро начиналось примерно в семь часов. Уже около восьми Лера выходила из квартиры и отправлялась на работу. А вот время возвращения домой было практически невозможно предсказать заранее. Иногда она освобождалась к шести вечера, в другие дни задерживалась до девяти, а по четвергам после дополнительных курсов могла появиться дома лишь ближе к одиннадцати часам ночи.
Муж Леры работал по сменному графику, поэтому ночевал дома далеко не всегда. Примерно раз в неделю к супругам заходили друзья или знакомые, а где-то раз в месяц у них собиралась довольно большая компания — около восьми человек. Наводить порядок Лере чаще всего приходилось вечером, потому что днём времени на уборку практически не было. Летом окна в квартире почти постоянно оставались открытыми, поэтому внутрь проникали звуки с улицы. Зимой же регулярно шумела вытяжка.
Когда мы таким же образом разобрали повседневную жизнь её мамы, оказалось, что там всё устроено совершенно иначе.
Мама вставала примерно в половине седьмого утра, неторопливо завтракала, потом отправлялась за продуктами и обычно возвращалась домой примерно к десяти. Около часа дня она обедала. С двух до четырёх отдыхала и читала книгу, позже включала телевизор, а вечером обычно разговаривала по телефону с сестрой. Жила мама одна и практически никогда не приглашала гостей. И такой распорядок, как я поняла из рассказа Леры, оставался почти неизменным последние пятнадцать лет.
Именно после этого ситуация стала гораздо понятнее.
Муся вовсе не делала выбор между Лерой и её мамой.
На самом деле она вообще не выбирала человека.
Она выбрала квартиру, в которой могла приблизительно понимать, что произойдёт через час или два.
Для очень многих кошек решающим фактором является вовсе не идеальная тишина. Намного важнее то, насколько предсказуемой остаётся окружающая обстановка. Когда привычные звуки возникают примерно в одно время, рядом находится один и тот же человек, а ежедневные события происходят в знакомой последовательности, животное чувствует себя значительно спокойнее.
Если кошке не приходится всё время следить за окружающей обстановкой и быть готовой к очередной неожиданности, уровень напряжения постепенно снижается. Она начинает крепче спать, лучше есть и уделять больше времени уходу за шерстью.
В квартире Леры Муся фактически восемь лет жила в ожидании того, что в любой момент что-нибудь изменится. Она никогда точно не знала, во сколько сегодня придут хозяева, будут ли вечером гости, сколько именно людей появится, останется ли кто-нибудь допоздна и начнёт ли кто-то ходить по квартире ночью.
То, что Лера долгие годы принимала исключительно за врождённую пугливость и особенность кошачьего характера, вполне могло оказаться следствием хронического напряжения.
С кормлением могла происходить похожая история. Если животное многократно подходит к миске, съедает совсем немного и постоянно оставляет заметную часть порции, причина необязательно заключается в привередливости или неподходящем корме. Иногда кошке просто не удаётся достаточно расслабиться, чтобы спокойно склониться над миской и полноценно поесть.
Конечно, важно помнить, что такой принцип работает далеко не со всеми кошками.
Существуют животные, которых шум, постоянные гости, движение по квартире и большое количество людей совершенно не беспокоят. Более того, некоторым кошкам именно такая обстановка и нравится. Они первыми бегут встречать любого человека у двери, с удовольствием знакомятся с незнакомцами и при первой возможности забираются кому-нибудь на колени.
Но Муся явно была устроена иначе.
На один вопрос я так и не смогла дать Лере однозначного ответа: изменилось бы что-нибудь, если бы хозяйка заметила эту особенность не на девятом году жизни кошки, а, скажем, на пятом?
Уверенно ответить на это я не могу.
Что было дальше
В конце июля Лера всё же решила снова попробовать вернуть Мусю домой и во второй раз отправилась к матери.
Теперь условия были заранее оговорены. Кошке дают месяц. Если за это время ситуация дома никак заметно не изменится и Муся вновь будет постоянно находиться в напряжении, её отвезут обратно к маме.
Причём такой результат заранее договорились не считать ни поражением, ни предательством. Это будет всего лишь решение, которое окажется наиболее подходящим для самой кошки.
Но дома Лера действительно многое изменила.
Раньше миска Муси стояла на кухне практически посреди прохода. Поэтому, пока кошка ела, рядом постоянно кто-нибудь проходил. Теперь корм поставили в тихом уголке за холодильником, где никто не ходил мимо и не мешал животному.
На одной из стен появилась высокая полка. С неё Муся могла одновременно наблюдать за комнатой, видеть входную дверь и при этом находиться выше уровня пола, ощущая себя в безопасности.
Большие встречи с друзьями Лера решила теперь устраивать не у себя дома, а в гостях у кого-нибудь другого. Основную уборку она перенесла на выходные, чтобы вечера в будние дни стали для Муси более спокойными и предсказуемыми.
Даже пользоваться пылесосом Лера начала по-другому.
Если раньше она за один вечер старалась убрать всю квартиру, создавая шум сразу в нескольких комнатах, то теперь делила уборку на части. Например, сегодня пылесосила только одну комнату, а через день — другую.
Корм при этом менять намеренно не стали.
Муся продолжала есть тот же самый корм, который получала раньше и к которому давно привыкла. Лера решила, что на фоне большого количества перемен в квартире хотя бы вкус пищи должен остаться знакомым, чтобы не создавать для животного ещё одну неожиданность.
Эффект проявился не сразу, однако постепенно изменения стали очевидными.
Примерно к третьей неделе Муся начала нормально съедать свою порцию и практически перестала оставлять значительное количество корма в миске.
В неожиданных ситуациях кошка всё ещё могла убегать и прятаться.
Но главное отличие теперь заключалось в том, сколько времени ей требовалось, чтобы снова успокоиться.
Раньше после сильного испуга Муся иногда могла провести под кроватью или в другом укрытии практически половину дня.
Теперь во многих случаях уже примерно через тридцать минут она сама выходила обратно.
Связь с мамой при этом, конечно, никуда не исчезла.
Теперь Лера время от времени приезжает к ней вместе с Мусей — примерно один раз в месяц, а иногда даже чаще.
Правда, сама дорога кошке по-прежнему не слишком нравится. Практически всю поездку в машине Муся громко выражает недовольство и явно сообщает окружающим всё, что думает по поводу путешествий.
Но стоит им приехать в знакомую мамину квартиру, как кошка довольно быстро отправляется на кухню и забирается на тот самый подоконник, который однажды стал её любимым местом.
Вместо послесловия
В этой истории есть ещё одна небольшая деталь, которая почему-то особенно хорошо мне запомнилась.
После всего случившегося Лера больше не стала прятать переноску в кладовую.
Теперь она постоянно находится в коридоре с открытой дверцей. Внутри лежит мягкий плед, а Муся время от времени сама забирается туда и спокойно устраивается спать посреди дня.
Об этом Лера рассказала мне уже осенью, когда мы случайно созвонились совсем по другому поводу.
Тогда она произнесла:
«Почти целый месяц я была убеждена, что Муся просто предпочла мне маму. Мне казалось, что она выбрала другого человека. А потом выяснилось, что дело вообще не в людях. Ей просто нужен был понятный, спокойный и предсказуемый распорядок».
А ваши питомцы когда-нибудь начинали вести себя совершенно иначе, оказавшись в другом доме?
Интересно, замечали ли вы подобные перемены.
Иногда человеку со стороны достаточно нескольких дней, чтобы увидеть разницу. А когда сам годами живёшь в привычной обстановке и воспринимаешь её как совершенно нормальную, заметить такие вещи бывает намного сложнее.