— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Олег дёрнулся так, словно его внезапно укололи. — Как это — «одна»? Ты мне жена или кто вообще? Что за представление ты тут устраиваешь? Собралась, уехала, а меня решила оставить дома, будто ненужную вещь на полке?
— Вещи, дорогой, по крайней мере, не требуют каждый месяц купить им очередную тумбочку, — невозмутимо ответила Надя, складывая в чемодан лёгкое летнее платье. — А ты требуешь. Вернее, не совсем ты, а вся твоя многочисленная команда родственников.
— Не смей так о них говорить! — голос Олега мгновенно взлетел до той неприятной высоты, за которой уже начиналась почти истерика. — Это моя семья! Мои близкие! А ты просто жадная! Вот кто ты! Накопила себе на поездку и теперь нос задрала!
— Жадная, — задумчиво повторила Надя, словно примеряя это слово к себе. — Интересно. По-моему, жадный — это скорее человек, который несколько месяцев копил на отпуск, а потом каким-то удивительным образом раздал все деньги до последней копейки. А теперь смотрит на чужой чемодан так, будто его только что ограбили.
— Я людям помогал! — Олег начал нервно ходить по комнате широкими шагами. — Деду теплица понадобилась! Потом протезы! У сестры ребёнок! А ты? Ты хоть когда-нибудь дала им хотя бы рубль? Нет! Тебе только на себя деньги тратить, на любимую!
— На себя, — совершенно спокойно согласилась Надя. — Представь себе, я действительно расходую собственные деньги на собственные нужды. Ужас какой. Соседи, наверное, обсуждают меня по вечерам. А ты свои тратишь на кого пожелаешь. Разве мы не так договорились? «Каждый откладывает самостоятельно». Напомнить, чья это была идея? Твоя, солнышко.
— Я же не думал, что ты воспримешь мои слова настолько буквально! — Олег раздражённо развёл руками. — Я это просто сказал! Для порядка!
— А-а, для порядка, — протянула Надя и кивнула. — А я, наивная, решила, что это серьёзно. Примерно как твои слова: «У меня всё под контролем». Контролировал, контролировал — а потом вдруг всё куда-то выпустил. Прямо дедушке в теплицу.
Дверь квартиры неожиданно открылась без всякого звонка. У Галины имелся собственный ключ, и она никогда не видела причин предупреждать о своём приходе. Свекровь вошла с довольным выражением лица, заметила раскрытый чемодан и всплеснула руками почти точно так же, как несколько минут назад это сделал её сын.
— Наденька, милая, уже собираетесь! — радостно протянула она. — Вот и правильно, молодцы! Отдыхать обязательно нужно! Куда решили лететь?
— Я решила лететь, — мягко уточнила Надя, продолжая укладывать вещи и даже не поднимая головы. — В единственном числе. Море, солнце и полное отсутствие дополнительного багажа в виде бесконечных претензий.
Улыбка на лице Галины исчезла мгновенно, словно кто-то нажал выключатель.
— В смысле — одна? — переспросила она и несколько раз перевела взгляд с невестки на сына. — Олежек, что она говорит? Почему одна?
— Потому что ей на всех нас наплевать! — немедленно заявил Олег. — Она нас просто презирает! Меня, тебя, всю нашу семью!
— Галина, на самом деле всё гораздо проще, — Надя наконец выпрямилась и заговорила спокойно, словно объясняла незнакомому человеку, как пройти до нужной улицы. — Мы с Олегом договорились, что каждый самостоятельно откладывает деньги на отпуск. Я экономила, отказывала себе в лишнем, считала расходы. И накопила нужную сумму. А ваш сын свои накопления… раздал. Не стану перечислять кому и по каким причинам, потому что вы прекрасно всё знаете. И отменять собственный отпуск только потому, что кто-то не способен элементарно посчитать расходы, я не собираюсь.
— Совсем обнаглела! — Галина театрально прижала ладонь к груди. — Ты слышишь, сынок? Она тебя при родной матери унижает! «Раздал», видите ли! Да он ради семьи старался!
— Вот именно! — Олег внезапно прищурился, и на его лице появилось подозрительное выражение. — Хотя подожди… Кажется, я понял! Ты потому меня с собой не берёшь, что сама едешь не одна! Там мужчина какой-то есть? Любовник? Ну давай, признавайся!
— Наконец-то сообразил, — усмехнулась Надя, закрывая молнию чемодана. — Полгода деньги направо и налево раздавал, а мозг решил включить только сейчас. Разумеется, любовник. Высокий, обеспеченный и, что особенно важно, умеющий откладывать деньги.
— Ты это слышала?! — Галина едва не задохнулась от возмущения и повернулась к сыну. — Она даже не скрывает! Собственного мужа унижает и прямо при его матери о любовнике рассуждает! Ни стыда ни совести!
— Галина, не волнуйтесь вы так, — Надя развела руками с максимально доброжелательным выражением лица. — У Олега ведь тоже отпуск скоро. Есть дача, шесть соток земли, природа, свежий воздух. Пусть и он времени не теряет — познакомится с какой-нибудь женщиной в дачном посёлке, хорошо проведёт время. А потом я вернусь, и снова будем замечательной дружной семьёй. Всё справедливо и очень современно.
Галина уже открыла рот, собираясь возразить, но нужные слова почему-то не нашлись. Она смотрела на невестку так, словно та внезапно перешла на неизвестный язык, и никак не могла определить, шутит Надя или говорит совершенно серьёзно.
— Я вообще не понимаю, что у вас сейчас за порядки такие, — наконец процедила свекровь, недовольно поджав губы. — В наши годы подобного не было. Сами уж выясняйте, кто куда едет и с кем там гуляет. Я в ваш цирк вмешиваться не собираюсь.
После этих слов она резко развернулась и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. В комнате повисло тяжёлое, наполненное раздражением молчание. Олег стоял посередине, сложив руки на груди, и был абсолютно уверен: жена просто устроила демонстративную сцену. Ему даже в голову не приходило, что она действительно способна взять чемодан и уехать.
— Никуда ты не поедешь, — бросил он ей вслед, когда Надя взяла багаж за ручку. — Всё это обычная показуха. Успокоишься и передумаешь.
— Дорогой, — Надя обернулась уже на пороге, — я тебе не воздушный шар, чтобы остывать. Хорошего отпуска. И про дачный посёлок не забудь. Я ведь совершенно серьёзно сказала.
Следующие две недели прошли удивительно легко. Надя старалась не сидеть на месте: почти каждый день выбиралась на экскурсии, рассматривала старинные храмы, гуляла по зелёным садам и любовалась бухтами, залитыми ярким солнцем. Один немолодой мужчина даже начал настойчиво за ней ухаживать — приносил цветы, говорил комплименты и предлагал провести для неё персональную прогулку по городу. Надя вежливо, однако предельно ясно дала ему понять, что отношения её не интересуют. Мужчина принял отказ спокойно и больше к теме не возвращался.
Домой она приехала загоревшей, посвежевшей и словно освободившейся от постоянного груза чужих требований. Разбирая вещи, Надя открыла шкаф и вдруг увидела среди собственных платьев совершенно незнакомые предметы: мягкий женский халат нежного персикового оттенка и запечатанную упаковку нижнего белья, причём совершенно точно не её размера.
— Интересно, а это у нас откуда появилось? — вслух произнесла она, рассматривая находку почти с музейным интересом.
— А, уже обнаружила, — Олег появился в дверном проёме совершенно спокойно, даже немного лениво. — Ну а что? Ты ведь сама мне сказала. Забыла? «Развлекись, пока меня не будет». Вот я и развлёкся. Правда, на даче мать постоянно рядом, да ещё комары с мухами. Не очень удобно. А дома всё-таки комфортнее.
Надя медленно положила халат обратно и посмотрела на мужа так внимательно, словно впервые увидела перед собой шкаф, который внезапно научился разговаривать.
— То есть ты действительно решил, что я говорила серьёзно? — уточнила она.
— А почему бы и нет? — Олег пожал плечами с почти детской наглостью. — Ты там отдыхала и развлекалась, я здесь. Значит, мы в расчёте. Теперь можно забыть эту историю и снова нормально жить. Всё честно. Ты ведь сама предложила.
— Знаешь, — Надя едва заметно усмехнулась, — я, конечно, ожидала от тебя многого. Но что ты буквально воспримешь именно эту фразу — не «давай вести себя как взрослые», не «давай откладывать деньги вместе», не «давай уважать друг друга», а именно предложение про измену — это действительно талант. Из всего, что я говорила последние полгода, ты услышал только одно. Причём именно самое удобное для себя.
— А что здесь такого?! — Олег снова начал раздражаться. — Ты же сама разрешила! Это вообще была твоя идея!
— Разрешила, — спокойно кивнула Надя. — И сейчас разрешу тебе ещё кое-что.
Она широко распахнула шкаф, сняла сразу несколько его рубашек вместе с вешалками и направилась в сторону прихожей.
— Ты чего творишь?! — Олег кинулся следом. — Стой! Это вообще-то мои вещи!
— Именно так, — согласилась Надя, открывая входную дверь. — Твои. Поэтому сейчас они отправятся к своему хозяину.
Рубашки, джемперы, брюки, джинсы — всё по очереди, без сумок, чемоданов и особых церемоний, оказалось на лестничной площадке. Олег метался между квартирой и разбросанной одеждой, подбирал вещи с пола, а его голос всё чаще срывался на высокие обиженные нотки.
— Ты вообще нормальная?! Ты сама разрешила мне развлечься! Я поверил твоим словам! И за что теперь меня выставлять?!
— За излишнюю доверчивость, — спокойно ответила Надя, вынося следующую охапку одежды. — Забавно получается: когда я полгода говорила тебе о деньгах, ты мне почему-то не верил. А вот эту фразу услышал один раз — и сразу поверил. Наверное, неприятно.
Олег попытался ухватить её за руку, чтобы остановить, но тут же получил короткую звонкую пощёчину. В ней даже не было настоящей злости — скорее окончательная точка после слишком долгого разговора.
— Не прикасайся ко мне, — тихо, но отчётливо сказала Надя. — Вот это действительно единственная просьба, которую тебе стоит воспринимать буквально.
В этот момент раздался негромкий сигнал лифта, и створки разъехались. Из кабины вышла женщина, которой, по всей видимости, и принадлежал персиковый халат. Кристина сделала пару шагов и остановилась, увидев разбросанную по площадке одежду и растрёпанного Олега, который сидел на корточках, собирая свои вещи.
— Ой… — только и смогла произнести она.
— Кристина, подожди! Ты всё неправильно поняла! — Олег тут же бросился в её сторону.
— Нет, мне кажется, я как раз всё поняла совершенно правильно, — женщина осторожно отступила обратно в лифт. — Такие приключения мне совершенно не нужны. Хорошо провели время — и достаточно. Всего доброго.
Двери лифта закрылись, и кабина повезла Кристину вниз, подальше от чужих семейных разборок. Олег остался один на лестничной площадке — посреди собственной одежды и перед плотно закрытой дверью квартиры, которую ещё недавно считал своим домом.
Ещё несколько часов назад ему казалось, что в его жизни всё более-менее нормально. Он ждал возвращения Нади, заранее представлял, как вечером они спокойно сядут, поговорят и каким-нибудь образом помирятся. Теперь же он стоял среди вещей и даже не решался постучать. Возникало очень ясное ощущение: если дверь сейчас и откроется, то исключительно затем, чтобы закрыться перед ним ещё сильнее.
Телефон в кармане коротко пискнул. На экране появилось совершенно обычное сообщение от матери: «Сынок, переведи пять тысяч, очень срочно».
Олег медленно сел на верхнюю ступеньку лестницы, долго смотрел на эти слова и впервые за всё время тихо произнёс вслух, хотя рядом никого не было:
— Вот из-за этих постоянных пяти тысяч всё и развалилось.
За дверью Надя не рыдала, не устраивала истерик и не повышала голос. Она просто поставила чемодан возле стены, затем двумя пальцами взяла оставшийся на полке чужой персиковый халат, вышла на площадку и аккуратно передала его растерянному мужу.
— Забирай, ещё пригодится, — произнесла она, оставив дверь лишь слегка приоткрытой. — А матери деньги всё-таки переведи. Ты ведь у нас человек щедрый. Только теперь щедрость придётся проявлять уже с чужого дивана.
— Надь, давай всё-таки поговорим… — жалобно начал Олег.
— Мы уже разговаривали, — спокойно ответила она. — Полгода подряд. Просто ты всё это время был слишком занят тем, что раздавал деньги окружающим. А слышать меня так и не научился.
После этого дверь закрылась тихо, без хлопка, без крика и без всякой показной злости.
На этот раз — окончательно.