Пока Катя оплачивала покупки, Сергей стоял чуть поодаль, словно происходящее не имело к нему никакого отношения. Когда она принялась укладывать продукты в пакеты, он и вовсе вышел из магазина. Через минуту Катя тоже оказалась на улице и подошла к мужу.
— Сергей, возьми пакеты, — попросила она, протягивая ему две тяжёлые сумки с продуктами.
Он посмотрел на неё с таким видом, будто его попросили сделать нечто совершенно недопустимое, и искренне удивлённо спросил:
— А ты сама?
Катя на мгновение растерялась. Она не сразу поняла, что именно он хотел этим сказать. Как это — сама? Разве не нормально, когда мужчина помогает женщине, особенно если сумки тяжёлые? Со стороны это выглядело бы странно: жена тащит продукты, а муж идёт рядом с пустыми руками.
— Сергей, они тяжёлые, — негромко сказала она.
— Ну и что? — упрямо бросил он.
Он видел, что Катя начинает раздражаться, но именно из принципа решил не брать пакеты. Резко развернувшись, он пошёл вперёд быстрым шагом, прекрасно понимая, что с такими сумками она не сможет идти за ним так же быстро.
«Что это ещё за “возьми пакеты”? Я ей что, грузчик? Или тряпка? Я мужчина и сам буду решать, что мне делать!» — сердито прокручивал он в голове, явно настроившись задеть жену побольнее.
— Сергей, ты куда пошёл? Возьми пакеты! — крикнула ему вслед Катя, едва удерживаясь от слёз.
Сумки действительно были тяжёлыми. Сергей это прекрасно понимал — ведь половину продуктов в корзину положил именно он. До дома было рукой подать, всего несколько минут пешком, но с таким грузом каждый шаг казался мучительно долгим.
Катя шла, почти плача. Где-то в глубине души она ещё надеялась, что муж просто решил глупо пошутить и сейчас вернётся за ней. Но он не возвращался. Наоборот — с каждым шагом всё дальше уходил вперёд.
Ей хотелось бросить пакеты прямо посреди дороги, но она будто на автомате продолжала идти.
Когда Катя дошла до подъезда, она обессиленно опустилась на лавочку. Сил подняться наверх уже не оставалось. От усталости и обиды к горлу подступали слёзы, но она изо всех сил держалась — расплакаться прямо на улице казалось ей унизительным. Но и просто проглотить произошедшее она не могла. Это было не обычное равнодушие — это было настоящее унижение. Больнее всего было от мысли, что раньше Сергей был совсем другим… внимательным, нежным, заботливым. И ведь он всё понимал. Понимал — и всё равно поступил именно так. Сознательно.
— Здравствуй, Катенька! — вывел её из тяжёлых мыслей знакомый голос.
— Здравствуйте, баба Маша, — ответила Катя.
Мария Ивановна, которую во дворе все называли бабой Машей, жила этажом ниже и когда-то близко дружила с Катиной бабушкой. С самого детства Катя относилась к ней почти как к родной. А после смерти бабушки именно эта пожилая женщина стала для неё настоящей опорой. Других близких рядом у Кати не было: мать давно жила в другом городе с новой семьёй, а отца она вообще никогда не знала.
Так баба Маша и стала для неё самым близким человеком. И в этот момент Катя вдруг решила — она отдаст ей все эти продукты. Не зря же она несла их через всю дорогу. Пенсия у Марии Ивановны была совсем скромной, и Катя часто старалась по возможности приносить ей что-нибудь вкусное.
— Пойдёмте, баба Маша, я вас провожу, — сказала Катя и снова подняла тяжёлые пакеты.
Поднявшись в квартиру соседки, она оставила у неё все покупки, объяснив, что принесла это специально для неё. Когда баба Маша увидела в пакетах дорогие вкусности — шпроты, печень трески, консервированные персики и другие любимые, но редко доступные ей продукты, — она растрогалась почти до слёз. Кате даже стало немного стыдно от мысли, что она могла бы делать это чаще.
Попрощавшись, женщины обнялись, и Катя поднялась к себе.
Едва она вошла в квартиру, из кухни вышел Сергей, что-то жуя на ходу.
— А где пакеты? — спокойно спросил он, будто ничего особенного не произошло.
— Какие пакеты? — таким же тоном ответила Катя. — Те самые, которые ты помог мне донести?
— Ой, да брось ты, — попытался он перевести всё в шутку. — Ты что, устала?
— Нет, — ровно сказала она. — Просто кое-что поняла.
Сергей насторожился. Он был готов к слезам, упрёкам, скандалу, но спокойствие жены почему-то испугало его гораздо сильнее.
— И что же ты поняла?
— Что у меня нет мужа, — тяжело вздохнула Катя. — Я думала, что вышла замуж за мужчину, а оказалось — совсем не за того человека.
— Не понял… — нахмурился он, делая вид, что обиделся.
— Здесь нечего понимать, — спокойно ответила она. — Я хочу, чтобы рядом со мной был настоящий мужчина. А тебе, судя по всему, удобнее, когда женщина берёт на себя мужскую роль. Значит, тебе нужен не я. Тебе нужен кто-то другой.
Сергей побагровел от злости, сжал кулаки, но Катя уже даже не смотрела на него. Она прошла в комнату и начала молча собирать его вещи.
Он до последнего сопротивлялся, не желая уходить и искренне не понимая, как из-за такой, как ему казалось, ерунды можно разрушить семью.
— Да что вообще случилось-то? Всё же нормально было! Ну донесла ты эти сумки сама, подумаешь! — возмущался он, пока Катя без лишних эмоций складывала его одежду в сумку.
— Свою сумку, надеюсь, ты сможешь донести сам, — холодно произнесла она, даже не взглянув на него.
Катя прекрасно понимала: это был лишь первый серьёзный сигнал. Если сейчас сделать вид, что ничего не произошло, потом станет только хуже. Поэтому она решила не терпеть, не искать оправданий и не закрывать глаза на его поведение — а поставить точку сразу, пока ещё не стало слишком поздно.
И именно поэтому она просто выставила его за дверь.