К сожалению, дома ей приходилось заниматься тем же самым: она отчаянно пыталась склеить разваливающийся брак, в котором от любви давно осталось одно лишь чучело, набитое взаимными упреками.
Игорь, её муж, тишину не любил. Он любил «проекты».
— Ты снова собралась к своей старухе? — его голос, доносившийся из гостиной, перекрыл звук телевизора. — Марин, пятница на дворе. У нормальных людей это время для совместного ужина, а не для прогулок с утками и подгузниками.
Марина затягивала шнурки на ботинках, стараясь не смотреть в сторону комнаты. Съемная квартира, в которой они жили, казалась пропитанной его вечным недовольством. — Сиделка работает только до обеда, Игорь. Бабушке нужно сварить обед на выходные и перестелить постель. Мама в Сочи, у Алексея объект, они не могут сорваться. — Ну конечно, мама там бизнес строит, а ты тут за «золотой фонд» отдуваешься. Удобно устроились, — Игорь наконец выплыл в коридор, жуя на ходу. — А я что? Опять пельмени из пачки? Ты хоть помнишь, когда в последний раз была в платье, а не в этом своем рабочем халате?
Марина молча вышла, не желая продолжать этот бессмысленный круг. Улица встретила сыростью ноября. Путь к бабушке, Галине Владимировне, всегда занимал почти час, но этот час был её единственным временем для покоя.
В старой «сталинке» время словно завязло в слоях обоев и запахе корвалола. Галина Владимировна, сухая и почти прозрачная, лежала среди своих кружевных салфеток. — Мариша… — прошелестела она, когда внучка присела на край кровати. — Ты слушай… мать твоя, Иришка, она человек порывистый. Всё летает где-то. А ты приземленная, ты труженица. Квартиру эту я тебе оставляю. Обещай, что не отдашь её никому. Это твой фундамент. — Бабуль, ну что ты, отдыхай, — Марина поправляла одеяло, стараясь не думать о том, что этот «фундамент» уже стал темой для обсуждения дома.
Через два месяца бабушки не стало. Похороны прошли как в тумане. Игорь на кладбище не поехал — якобы «завал на работе», хотя Марина знала, что он просто не выносит вида чужого горя. А еще через неделю прилетела Ирина Михайловна. — Дочка, вот документы, — мама была строгой и решительной, несмотря на красные глаза. — Я от доли отказалась. Квартира твоя по праву. Заезжайте с Игорем и живите по-человечески, хватит по чужим углам мыкаться.
Переезд должен был стать новой главой, но стал началом конца. В первый же вечер в просторной квартире с высокими потолками Игорь не распаковывал вещи, а мерил шагами комнаты. — Слушай, Марин, а ведь «сталинка» в этом районе — это же бешеные деньги, — его глаза блестели азартно. — Нам двоим тут зачем столько? Коммуналка съест, да и ремонт тут нужен капитальный. — Это мой дом, Игорь. Бабушка хотела, чтобы я здесь жила. — Да какая разница, что она хотела! — он вскинулся. — Жить нужно будущим. Артур предложил тему — куриная франшиза. Точки на каждом углу, оборудование современное. Нужен только стартовый капитал. Если продать эту халупу, взять однушку в новостройке на окраине, у нас останется гора денег на дело! Курица — это же вечный спрос!
Марина продолжала работать в музее, восстанавливая старого беркута. Птица была изъедена молью, но под её пальцами снова обретала гордый вид. С Игорем было сложнее. Он «обрабатывал» её ежедневно. В ход шло всё: от обещаний золотых гор до обвинений в эгоизме.
Апогей наступил, когда Марина вернулась домой и обнаружила в своей кухне постороннего мужчину в дешевом костюме. — Познакомься, это Валерий, эксперт по недвижимости, — Игорь сидел за столом с видом триумфатора. — Он говорит, если выставим сейчас, заберем максимум. Рынок греется. Марина даже не стала снимать пальто. — Валерий, уходите. — Но мы же только начали… — пробормотал риелтор. — Вон из моей квартиры. Сейчас же. Иначе я вызову полицию.
Когда дверь за испуганным мужчиной закрылась, Игорь взорвался. — Ты что творишь?! Ты меня перед деловыми людьми позоришь! Я уже за аренду цеха задаток внес! — На какие шиши, Игорь? — Марина почувствовала, как внутри всё заледенело. — Взял наши отложенные! И у Артура занял! Потому что я мужик, я должен развиваться! Либо ты завтра подписываешь согласие на продажу, либо я подаю на развод! Мне не нужна жена-якорь!
Марина смотрела на него и видела не мужа, а какую-то неудачную подделку под человека. — Значит, развод, — тихо сказала она. — Собирай чемодан.
Ирина Михайловна возникла в дверях прихожей в самый разгар сборов Игоря. Она вошла тихо, своим ключом, и несколько минут слушала, как зять поливает её дочь грязью, требуя «компенсацию за ремонт» и угрожая судами. — Где мой паспорт? — орал Игорь. — Ты его спрятала, змея? Я из тебя все жилы вытяну! Я докажу, что ты недееспособная со своими дохлыми птицами!
— О, Игорек, какая встреча, — Ирина Михайловна вышла в свет коридора. В своем дорожном костюме она выглядела внушительно, как капитан дальнего плавания. Игорь осекся, но тут же пошел в атаку: — А, мамаша приехала! Ну вот и забирайте свою дочь, она семью рушит из-за старых стен! — Слышала я про твою «семью», — мама скрестила руки на груди. — Ты, кажется, уходить собирался? Ну так ускоряйся. Даю пять минут. — Да пошли вы! — Игорь пнул спортивную сумку. — Я тут прописан! Я имею право! И вообще, отойди с дороги, старая, а то ненароком зашибу!
Он сделал шаг вперед, угрожающе занося руку, чтобы оттолкнуть женщину. Это было его последним осознанным действием в этом доме. Ирина Михайловна, тридцать лет проработавшая в горячем цеху, где дисциплина держалась не на добром слове, среагировала мгновенно. Она не закричала. Она просто сделала шаг навстречу, перехватила его замах и с невероятной силой вцепилась пальцами в верхний край ушной раковины Игоря, резко выкручивая её вниз.
— А-а-а-а-а! — этот звук был больше похож на визг поросенка, чем на голос «куриного короля». — Кто тут «старая»? — вкрадчиво спросила теща, продолжая выкручивать хрящ. Игорь согнулся, его лицо стало багровым, а глаза вылезли из орбит. — Кто кого зашибет? Она потащила его к выходу, как шкодливого кота за шкирку. Игорь шел на цыпочках, скуля от острой, парализующей волю боли. — Мама, осторожнее, — прошептала Марина, наблюдая, как её мать волочет здоровенного мужика по коридору. — Не учи отца, — отрезала Ирина Михайловна. — За дверью договорим.
На лестничной площадке она с силой толкнула зятя к перилам. — Слушай меня, бизнесмен недоделанный. Если я еще раз услышу, что ты угрожаешь Марине, или увижу твоих дружков у этого подъезда — я найду тебя везде. И тогда ухом ты не отделаешься. Понял меня? — П-понял… — прохрипел Игорь, прижимая ладонь к распухшему, пылающему уху. Марина выставила чемоданы за порог и захлопнула дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд затянувшейся драмы.
В прихожей повисла тишина. Ирина Михайловна поправила прическу и спокойно произнесла: — Ну что, дочь, ставь чайник. У меня там в сумке наливка домашняя есть. Надо отпраздновать избавление от паразитов.
Через неделю «бизнес-планы» Игоря окончательно рассыпались. Артур, не получив обещанных денег, быстро забыл о дружбе. Когда он пришел к Марине требовать «долю за ноутбук», он столкнулся в дверях с Ириной Михайловной, которая просто выразительно посмотрела на его уши. Визитер ретировался так быстро, что едва не пересчитал ступеньки.
Марина сидела в мастерской, аккуратно расправляя перья на крыле беркута. Птица была готова. Она выглядела так, словно вот-вот сорвется с места и улетит в чистое небо. Марина улыбнулась. Она чувствовала себя точно так же. Впереди была зима, но в её собственной квартире теперь было тепло, тихо и, самое главное, совершенно безопасно.