— Ты смотришь на ведомость так, будто цифры на ней — живые и опасные, словно насекомые, расползающиеся по бумаге, — Виктор даже не обернулся. Он продолжал тщательно протирать линзы своего геодезического нивелира, будто от их чистоты зависело всё. — Не поступила — ну и что? Бывает. Мир на этом не рушится, пойдёт работать.
— Витя, ей совсем чуть-чуть не хватило. Это не просто провал — это случайность, — Марина говорила мягко, стараясь удержать спокойствие, хотя внутри всё стягивалось в тугой узел. — Мы ведь обсуждали весной. Если не получится пройти на бюджет, подключим резерв.
— Какой ещё резерв? — он отложил прибор, и в свете лампы блеснули стекла очков.
— Мотоцикл, — тихо сказала Марина, садясь напротив. — Твой «Кавасаки», который уже второй год просто стоит. Покупатель ведь есть. Этих денег хватит на первый год обучения, а дальше она переведётся. Надя способная.
— Нет.
Слово прозвучало резко и тяжело.
Виктор снял очки и начал протирать их с особым усердием.
— Витя, послушай… — в голосе Марины появилась настойчивость. — Он тебе не нужен. Ты сам говорил, что уже не гоняешь. А для Нади это шанс. Это её будущее.
— Мотоцикл не продаётся. Тема закрыта, — он снова надел очки. — Пусть учится отвечать за свои провалы. Не поступила — значит, плохо готовилась. Я не собираюсь оплачивать чужую лень.
— Лень? Она полгода училась без отдыха! Ты сам видел! — Марина уже не скрывала эмоций. — Тебе этот кусок железа дороже дочери?
— Не называй технику хламом. У меня на него другие планы. Всё, разговор окончен.
Перед ней будто выросла стена — гладкая, холодная, без единой трещины. Марина молча встала и вышла.
Надя сидела в своей комнате без света. Не плакала, но глаза были сухими и болезненными. Марина принесла чай, но ничего не сказала — слова сейчас были лишними.
Прошло три недели. Напряжение в доме только росло. Виктор делал вид, что ничего не происходит. Он всё чаще пропадал — Марина знала, что он бывает у Веры, вдовы его брата Антона.
После гибели Антона Виктор сильно изменился. Замкнулся. Марина тогда сама поддержала его, уговаривала помогать Вере и её сыну Кириллу. Это казалось правильным.
Звонок раздался в субботу.
— Марина! Спасибо вам огромное! — голос Веры звучал радостно.
— За что? — не поняла Марина.
— За мотоцикл! Кирилл в восторге! Витя вчера пригнал его, сказал — подарок на совершеннолетие.
Марина медленно опустилась на стул. В ушах зазвенело.
— У него день рождения был месяц назад… — тихо сказала она.
— Ну да, но лучше поздно! Спасибо вам!
Связь оборвалась.
Марина сидела неподвижно. Всё внутри будто рассыпалось на осколки.
Вечером она сказала:
— Ты отдал мотоцикл Кириллу.
— Да, — спокойно ответил Виктор.
— У нас не было денег на учёбу дочери. Но на подарок — нашлись?
— Надя — девчонка! — резко сказал он. — Выучится где получится. А Кирилл — наследник. Я обещал брату.
Надя стояла в дверях и слышала всё.
— Значит, я просто «девчонка»? — тихо спросила она.
Виктор отмахнулся.
— Не передёргивай.
Она молча ушла.
А Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная, тяжёлая злость.
Через несколько дней правда стала окончательно ясна.
Сообщение в телефоне Виктора:
«Жду тебя. Без тебя пусто. Ты так похож на него…»
Марина не сомневалась больше ни секунды.
Когда он вернулся, она стояла с собранными сумками.
— Ты уходишь.
— С чего вдруг? — усмехнулся он.
— Я всё видела. Иди туда, где тебе лучше.
Он сначала разозлился, потом принял вызов.
— Отлично. Я сам давно хотел уйти.
Он ушёл, уверенный, что прав.
Но у Веры всё оказалось иначе.
Он не стал там мужчиной. Он стал заменой. Тенью умершего брата.
Кирилл прямо сказал ему:
— Ты не отец. Ты просто человек, который предал свою дочь.
Через два месяца Виктор вернулся.
Стоял у двери.
— Я вернулся. Ошибся. Давай начнём сначала.
Марина смотрела на него спокойно.
— Ты ничего не понял. Ты не муж. И не отец.
— Я имею право на ошибку! — вспылил он. — Пусти!
Он схватил её за плечо.
И это стало последней каплей.
Марина ударила его.
Сильно. Прямо в переносицу.
Он отшатнулся, кровь хлынула мгновенно.
— Ты здесь больше не живёшь, — спокойно сказала она. — И больше не имеешь к нам отношения.
Дверь захлопнулась.
Щёлкнули замки.
Он остался один.
С ключами от машины.
И с жизнью, которую разрушил сам.