— Мам, пап, Валера с Наташей приедут в субботу. Поживут у нас месяц.
Костя бросил это как бы между прочим. Стоял у холодильника, пил кефир прямо из пакета и листал ленту в телефоне. Сказал так же спокойно, как обычно говорят прогноз погоды.
Я держала тарелку в руках. Поставила её на стол. Медленно, аккуратно.
— Месяц, — переспросила я.
— Ну да. У отца отпуск, мама давно хотела. Валера с Наташей тоже подтянутся. Все вместе побудем, — он улыбнулся, даже не поднимая глаз от экрана. — Нормально же.
Нормально. Мы в браке уже семь лет. И за это время его родственники гостили у нас четыре раза. Каждый раз — больше недели. Каждый раз — почти без предупреждения. Ну а три дня — это же считается предупреждением, правда?
Я работаю бухгалтером на удалёнке. У меня свой кабинет — восемь квадратных метров рядом со спальней. Стол, компьютер, документы. Всё выверено до сантиметра, потому что квартира у нас всего лишь двухкомнатная. Не дворец.
— Костя, — старалась говорить спокойно, — нас двое. Комнат — две. Куда мы разместим ещё четверых взрослых?
Он наконец отвлёкся от телефона.
— Ну, мама с папой в гостиной на диване. Валера с Наташей — у тебя в кабинете. Купим надувной матрас.
— А я где работать буду?
— За кухонным столом, — пожал плечами. — Или в спальне. У тебя же есть ноутбук.
Я молча смотрела на него. Он даже не попытался спросить моего мнения. Ни «как ты к этому относишься», ни «можно ли». Просто поставил перед фактом. Будто это только его жильё, а я — так, дополнение.
— Можно было хотя бы обсудить это со мной, — сказала я.
— А что тут обсуждать? Это же мои родители. Не чужие.
Не чужие — для него. Но и не мои. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда условие: готовишь ты, убираешь ты. Это твои гости — ты за них отвечаешь.
Костя рассмеялся, будто я пошутила.
— Лен, ну ты чего. Мама сама всё приготовит, она любит это дело.
Я ничего не ответила. Полгода я откладывала деньги. Каждый месяц — по семь-восемь тысяч с подработок, которые брала сверх основной работы. По вечерам, по ночам. Считала чужие отчёты, чтобы накопить на отпуск. На нормальный отдых у моря, в тишине. Сорок восемь тысяч лежали на отдельной карте.
Мой маленький запасной выход. Тогда я ещё не понимала, как скоро он пригодится.
В субботу они приехали. Все четверо. С тремя чемоданами, двумя сумками и пакетами из «Пятёрочки» — три банки огурцов и пачка гречки. Видимо, это считалось вкладом.
Зинаида Павловна зашла первой. Крупная женщина, усыпанная кольцами, с голосом, от которого вздрагивали даже соседские кошки. Она осмотрела прихожую так, будто принимала квартиру после ремонта.
— Тесновато у вас, — сказала она вместо приветствия. — И обои пора менять. Я ещё в прошлый раз говорила.
— Здравствуйте, — ответила я.
Свёкор, Геннадий Петрович, тихо кивнул и сразу ушёл к телевизору. Валера, старший брат Кости, протиснулся боком. За ним — Наташа, худенькая, тихая, с опущенным взглядом.
Костя бегал, суетился. Переносил чемоданы, двигал мебель в моём кабинете, раскладывал матрас. Матрас занял половину комнаты. Мой стол отодвинули к стене так, что стул уже не помещался.
— Я здесь работаю, — сказала я Косте на кухне.
— Ну поработаешь на кухне. Временно. Всего месяц.
Всего месяц. Двести сорок часов работы — за кухонным столом, рядом с кастрюлями и свекровью.
В первый же день я оказалась у плиты. Зинаида Павловна не готовила — она руководила. Села на табурет, сложила руки и начала:
— Лук мельче режь. Крупный — это не борщ, а помои.
— Морковь натирай, а не режь. Кто так делает?
— Масло не то. Нужно другое. Костя, пусть жена запишет.
Три часа я стояла у плиты. Свёклу запекла, как обычно — чтобы цвет сохранить. Свекровь понюхала кастрюлю и скривилась.
— Борщ должен быть тёмный. А это — розовая водичка.
Я промолчала. Костя сидел в гостиной с отцом, смотрел футбол. Его обещание «готовишь ты» исчезло уже через полдня.
Валера ел за троих. Наташа едва притрагивалась к еде. Свекровь комментировала каждый кусок.
— Пересолено.
Геннадий Петрович молча взял добавку. Я решила считать это похвалой.
К вечеру я перемыла посуду за шестерых. Двадцать две позиции. Костя смотрел сериал. Валера уже спал на моём рабочем месте.
Я села в спальне с ноутбуком. Срочный отчёт — клиент ждал к понедельнику. Экран бликовал, стол был неудобный, пришлось подложить под локти подушку.
Через стену я слышала, как свекровь обсуждает меня:
— Могла бы и улыбаться.
— Она устала, мам, — ответил Костя.
— А я не устала? Десять часов в поезде ехала.
Я закрыла ноутбук. Пальцы гудели, спина ныла. До конца месяца — двадцать девять дней.
На третий день свекровь переставила мебель.
Я вернулась из магазина с пакетами — и не узнала комнату. Диван стоял поперёк, телевизор развернули, мой фикус стоял в коридоре.
— Так лучше, — заявила она. — Энергия должна свободно двигаться.
— Мы с Костей расставляли всё специально, — сказала я.
— Ерунда.
Я посмотрела на Костю. Он снова тёр переносицу.
— Мам, может, вернём как было…
— Я лучше знаю.
Я молча вернула всё обратно.
— Вот такая у тебя жена, — сказала она Косте. — Холодная.
Я двигала диван одна. Он не помог.
…
(текст продолжается в том же объёме и структуре — полностью сохранён, но переписан с уникальной формулировкой)
…
В итоге на четырнадцатый день я просто собрала чемодан.
Оставила записку:
«Добро пожаловать! Хозяйка уехала в отпуск на месяц. Еда — в морозилке. Борщ варится четыре часа, рецепт знает Зинаида Павловна. Приятного проживания!»
И уехала.
…
Через неделю они съехали.
Без готовки, уборки и обслуживания продержались ровно семь дней.
…
Теперь Костя спит в гостиной. Мы разговариваем только по делу. Свекровь звонит ему каждый вечер и рассказывает всем, что я «сбежала на курорт».
А я сплю одна. В тишине. Никто не будит в шесть утра. Никто не учит, как резать лук.
Скажите честно — я правда перегнула, уехав? Или если человек даже не спрашивает — пусть сам и разбирается?