Моя младшая сестра Марибель переехала ко мне два месяца назад, после того как закончился срок ее аренды и не стало работы в цветочном магазине. Она клялась, что это всего лишь на «пару недель», но вы же знаете, как это бывает.
Поначалу я не возражал. Она помогала с продуктами, присматривала за моим ребенком, когда я работал допоздна, и даже стирала без спроса. Но потом она стала пропадать в странные часы — уходила в полночь в леггинсах и толстовке, а возвращалась перед рассветом, пахнущая клубными духами и картошкой фри.
Я спросил ее об этом, а она лишь пожала плечами. «Я помогаю другу в поп-апе. Ночные смены. Ничего сомнительного». Я не стал настаивать. Она всегда была немного свободной душой. Но на прошлой неделе я пошла купить замороженный горошек и обнаружила пачку купюр, засунутую в зиплок рядом с куриными окорочками.
Это было много — больше тысячи. Двадцатки и пятидесятки, завернутые в резинку. Я не взял их, просто застегнул молнию и сделал вид, что не заметил. Но с тех пор мой желудок завязался в узел.
Когда она вернулась на следующее утро, я спросил, не хочет ли она позавтракать. Постарался вести себя нормально. Она пробормотала что-то о том, что устала, и сразу же отправилась в свою комнату. Я слышал, как она отпирала шкаф и задвигала внутрь что-то тяжелое.
Наконец я постучал и сказал: «Марибель, нам нужно поговорить».
Она открыла дверь с таким пустым взглядом, словно уже знала, что я собираюсь сказать, и сказала: «Если вы видели наличные, не трогайте их. Я не делаю ничего противозаконного. Просто… я кое-кому задолжала. И у меня сейчас нет времени на объяснения».
Но это было три дня назад.
А теперь она ушла.
Я сел на край кровати и уставился на свой телефон. Ее номер смотрел на меня в ответ, не тронутый. Что вообще можно написать человеку, который исчез без объяснений? Где ты? Слишком обвинительно. Ты в порядке? Слишком мягко. Наконец, я набрала: Позвони мне. Пожалуйста.
Ничего. Даже тех маленьких точек, которые говорят о том, что они набирают текст. Просто тишина.
Без нее дом казался другим. Тише. Как будто стены втянули в себя всю энергию, которую она несла с собой. Мой сын, Лиам, все время спрашивал, где тетя Белла. «Она скоро вернется», — сказала я ему, хотя сама не была уверена, что верю в это.
В тот вечер, когда я укладывала Лиама в постель, он протянул мне одну из своих фигурок. «Для тети Беллы», — торжественно сказал он. «Скажи ей, что она может одолжить ее, если ей понадобится сражаться с плохими парнями».
Я улыбнулся, несмотря ни на что. «Обязательно, дружище».
Когда он уснул, я решил еще раз проверить ее комнату. Может быть, я пропустил какую-то подсказку — записку, адрес, что-нибудь еще. В ее шкафу все еще слабо пахло лавандовыми саше из эконом-магазина. На полу было пусто, если не считать маленького вещевого мешка, засунутого под груду одежды. Вытащив ее, я осторожно расстегнула молнию.
Внутри лежали стопки квитанций, в основном с заправок и ресторанов быстрого питания. Среди них выделялся чек из ломбарда, датированный тремя неделями назад. Гитара была продана за 850 долларов. Это застало меня врасплох. Марибель не играла на гитаре со школьных времен. Зачем ей продавать ее?
Затем я заметил еще кое-что, спрятанное под квитанциями, — скомканный листок бумаги. Развернув его, я увидел торопливо нацарапанное имя: Карлос. Под ним — номер телефона и слова «Только в полночь».
Только в полночь? Что за связной работает исключительно в полночь?
Вопреки всем инстинктам, кричащим об осторожности, я схватила телефон и набрала номер. Он прозвонил дважды, прежде чем мне ответил хрипловатый голос. «Да?»
«Привет», — заикаясь, ответила я. «Это Карлос? Это сестра Марибель».
Последовала долгая пауза. Затем: «Что ей сейчас нужно?»
«Она пропала», — быстро сказал я. «Она ушла несколько дней назад, и никто не знает, где она».
Еще один такт молчания. «Послушайте, леди, я не знаю, какую игру она затеяла, но она моя должница. Скажите ей, чтобы позвонила мне, когда появится».
Прежде чем я успела спросить что-то еще, он повесил трубку. Отлично. Теперь у меня было имя, но не было ответов. В какую бы кашу ни запуталась Марибель, в ней явно участвовали люди, которые не боялись угрожать.
На следующий день я отпрашивался с работы и ехал в ломбард, указанный в квитанции. Парень за прилавком выглядел скучающим, пролистывая телефон, прислонившись к стеклянной витрине. Когда я показал ему чек, он прищурился.
«О да», — сказал он через мгновение. «Эта девушка пришла сюда продавать гитару. Сказала, что ей срочно нужны деньги. Но она не выглядела отчаявшейся. Скорее… решительной».
«Она упоминала кого-нибудь по имени Карлос?» спросил я.
Он покачал головой. «Нет. Просто заплатила и ушла».
Разочарованный, я вышел на улицу. На другой стороне улицы я заметил кафе с неоновой вывеской, которая слабо мерцала. Поддавшись импульсу, я вошла, заказала кофе и села у окна, чтобы подумать. И тут я увидела его.